Россия мало что может предложить населению постсоветских стран, в особенности его молодой части

На пространстве бывшего СССР, никогда особо не скучавшем, начинается еще более интересное время. Владимир Путин снова стал президентом, прошел формальную инаугурацию и принял парад Победы.

 Оппозиция сжалась до нескольких тысяч агрессивных активистов, а вопросы формирования правительства будут решены в ближайшие дни. Выборная турбулентность заканчивается, и российские элиты вскоре смогут вернуться к активному решению внешнеполитических проблем.

В соседних братских республиках окончания российской политической паузы ждут с изрядными опасениями. Постсоветская интеграция была обозначена Путиным в качестве одного из ключевых приоритетов российской политики. Вдобавок сложившаяся в мире ситуация российским усилиям весьма способствует.

Евросоюз все глубже погружается в собственные экономические и политические проблемы. При этом потребность европейцев в энергоресурсах никуда не исчезнет при любом кризисе, а свои месторождения природного газа у европейцев исчерпываются. Россию в целом и «Газпром» в частности не любит никто, однако на фоне риска перекрытия Ормузского пролива его газопроводы — верх надежности. Мировой гегемон США испытывает всё большие сложности и не сможет выделить значительных ресурсов для поддержки своих союзников.

Что касается наших ближайших соседей, то Александр Лукашенко своей истерической политикой загнал себя в ловушку, и перспективы белорусской экономики можно оценить как «падение в Россию без парашюта». Вопрос в скорости этого падения. Виктор Янукович, отправивший почти всех серьезных оппонентов за решетку, поставил себя на одну доску с Лукашенко и сейчас пожинает урожай в виде политического бойкота со стороны европейских политиков.

Ключевые усилия России в сфере «собирания» постсоветского пространства будут направлены, конечно, на Украину. И хотя Украина мощнее Беларуси, однако при этом обладает просто феерической культурой элит, напоминающей российских региональных баронов 1990-х годов, которых можно покупать, стравливать и обыгрывать без особого труда. Главный оставшийся у Киева инструмент давления на Россию — контроль над транзитом российского газа — стремительно истощается по мере ввода новых газопроводов, а в случае постройки «Южного потока» просто исчезнет.

Все это говорит нам о том, что Владимир Владимирович в ближайшие шесть лет наших славянских братьев скорее всего уломает — по крайней мере загнав в более тесный ЕврАзЭС. Будет ли при этом куплена ГТС Украины или построен «Южный поток», неважно. Не обладая возможностями транзитного шантажа и какими-либо иными источниками энергоносителей, руководство Украины и Белоруссии не сможет ничего противопоставить России.

От таких перспектив можно было бы впасть в безудержный оптимизм в духе «ура, мы ломим!», однако есть одно очень большое «но». У осуществляемой Россией постсоветской интеграции нет никакого содержательного наполнения, кроме чисто экономических процессов.

Можно купить, обмануть, поглотить или частично уничтожить постсоветские элиты. Однако Россия мало что может предложить населению постсоветских стран, в особенности его молодой части. Вытащить из нафталина советские ценности сложно — социальные гарантии (уровня принятых в СССР) восстановить невозможно в силу экономических причин. Православные ценности значимы для крайне малой доли населения и изрядно скомпрометированы специфическим поведением РПЦ и лиц, к ней приближенных, не говоря уже о наличествующих независимых православных церквях и связанных с ними конфликтах.

На пространстве бывшего СССР много людей, выступающих за интеграцию, и еще больше людей, которые не будут ей противиться. Вместе эти группы населения составляют большинство, однако они, как и пресловутое «путинское большинство» внутри России, не будут активны. А недовольные интеграцией будут очень активны. И речь не столько об электорате партии «Свобода» с Западной Украины, сколько об относительно зажиточном населении больших городов.

Если поддержку постсоветских промышленных и сельскохозяйственных центров еще можно купить (частично за счет уменьшения поддержки своего населения), то жителей постиндустриальных городов, привыкших к высоким стандартам потребления и во многом ориентированных на европейские стандарты жизни, на свою сторону привлечь будет сложно. А создать на их основе «движение сопротивления» под европейскими лозунгами — очень просто.

Для эффективного «собирания земель» необходима не только политическая воля руководства, экономические рычаги и «умение делиться». Нужен четкий образ общего будущего, ответ на вопрос, куда мы идем. Нужны хоть какие-то ценности, любого характера, только не заплесневелые. Нужна воля общаться не исключительно с элитами. Нужен язык, на котором можно разговаривать с современными горожанами. Нужен образ общей культуры, а его-то как раз еще следует изобрести.

И необходимо отметить, что ключевая роль в создании всех этих недостающих элементов принадлежит совсем не Путину с Миллером. Максимум, что могут сделать государство и крупный бизнес, — создать заказ на эти элементы. Образ будущего, ценности и язык создают не чиновники, а те, кто претендует на статус культурных и интеллектуальных элит. А с ними у России как раз значительные проблемы. Культурный хаос и отсутствие навыка какого-либо взаимодействия друг с другом и с властью приводят к общесистемной импотенции. И ответа на вопрос, кому и как решать эту проблему, пока нет.