Сотрудники КГБ пытаются вербовать бывших политзаключенных после их освобождения, предлагая собирать информацию о других людях и выполнять задания силовиков. В случае отказа им могут угрожать новыми уголовными делами. Правозащитный центр «Вясна» рассказал о нескольких таких случаях и попросил юриста оценить эту практику.
Один из бывших политзаключенных, имя которого не называется из соображений безопасности, вышел на свободу по помилованию. Еще в колонии сотрудник КГБ расспрашивал его о людях, с которыми тот общался после протестов 2020 года. После освобождения мужчину поставили на профилактический учет и начали регулярно вызывать на беседы. Во время одной из них неизвестный сотрудник заявил, что помилованные якобы обещали «помогать» властям.
«Ни здрасте, ни представления – кто, что. По-моему, только удостоверение показал издалека. А первые слова – это вопросы были: «Как здоровье, как дети?» Было ощущение запугивания и нагнетания страха, а не формальной доброжелательности. После начал разговор, что нас, мол, помиловали, а мы обещали помочь, оказать содействие. Вот, надо помочь», – рассказал экс-политзаключенный.
По его словам, ему предложили через Telegram передавать определенную информацию другим аккаунтам. Мужчина отказался. Сотрудник продолжал настаивать и одновременно предложил помочь ему выехать из Беларуси, несмотря на действовавшее ограничение на выезд.
В итоге силовик представился «Сергеем Сергеевичем» и договорился встретиться с бывшим политзаключенным в кафе, чтобы вместе отправить сообщения. Затем мужчине дважды звонили с неизвестного номера, но он не ответил.
Другой случай произошел с бывшим политзаключенным, таксистом из Гродно Русланом Красовым, которого помиловали в июле 2024 года. По его словам, осенью 2025-го его вызвали в управление КГБ в Гродно. Сотрудник забрал телефон Красова, обнаружил среди контактов польский номер его тети и потребовал сотрудничать.
«Сотрудник КГБ сказал на это: «Мы в твоих контактах нашли иностранный номер. Руслан Сергеевич, надо, чтобы вы помогли нам». Я спросил, что будет, если откажусь. Он мне угрожал, что за этот номер поеду обратно от 7 до 15 лет за «измену государству». Сергей Тихановский собирал команду для того, чтобы «пойти на Беларусь», а мне надо было внедриться туда. Я разволновался, потому что своих не сдаю. Сотрудник скинул мне форму для заполнения и сказал сделать скриншот. Мне надо было связаться с ним и узнать о его планах. Что мне оставалось делать? Я заполнил форму. В КГБ подписал бумагу, что готов сотрудничать. Но реально я не планировал сотрудничать с ними и готовился к выезду», – рассказал Красов.
Позже сотрудник КГБ сообщил ему, что появилось другое задание, и потребовал снова приехать через неделю. Однако Красов к тому времени получил паспорт с визой, собрал документы и 11 марта уехал из Беларуси.
Юрист «Вясны» Светлана Головнева отмечает, что освобождение или помилование не всегда означает прекращение давления на бывших политзаключенных.
«Они могут оставаться под профилактическим надзором и в более широком смысле под вниманием государства, сталкиваться с давлением и предложениями сотрудничать с силовыми структурами», – говорит юрист.
По ее словам, попытки вербовки могут иметь более широкую цель, чем получение информации от конкретного человека. Они способны становиться частью системы давления как внутри страны, так и на беларусов, которые уже уехали за границу.
«Однако попытки вербовки можно рассматривать и с другой стороны – как часть скоординированных действий по запугиванию и давлению как на тех, кто находится в Беларуси, так и на тех, кто вынужден был покинуть Беларусь из-за рисков преследования. То есть не только как инструмент репрессий, но и как их часть, в том числе как вид транснациональных репрессий», – объясняет Головнева.
Юрист обращает внимание еще на один возможный эффект такой практики: сама массовость попыток установить контакт может создавать недоверие между беларусами за границей.
«В действиях властей Беларуси можно увидеть не только стремление действительно завербовать своих агентов, но и через показательные попытки выйти на контакт с большим количеством беларусов за рубежом – создать атмосферу недоверия и незащищенности, разрушать таким образом горизонтальные связи в гражданском обществе, которое пытается восстанавливаться в условиях вынужденного изгнания», – говорит правозащитница.
По ее словам, подобное давление значительно сложнее фиксировать, чем уголовное преследование: многие люди, столкнувшиеся с попытками вербовки, из соображений безопасности не хотят рассказывать об этом публично.
Добро пожаловать в реальность!