Международный комитет по расследованию пыток в Беларуси представил результаты общественного расследования «Пытки и жестокое обращение в исправительной колонии №3 Витебской области «Витьба». Во время презентации о своем трехлетнем опыте заключения в этом пенитенциарном учреждении рассказал бывший политзаключенный, гражданин Латвии Дмитрийс Михайловс, пишет Белсат.
Исправительная колония №3 в Витьбе в Витебской области
Образцово-показательная колония
Результаты расследования представил сотрудник Комитета по расследованию пыток Владимир (имя изменено по соображениям безопасности).
Авторы расследования провели более 29 интервью с бывшими политзаключенными, которые отбывали наказание в «Витьбе» с ноября 2020 года по ноябрь 2023-го.
Комитет по расследованию пыток изучал общие положения о витебской исправительной колонии, этапирование в это учреждение политзаключенных, карантин, бытовые условия, труд заключенных, неформальную тюремную иерархию, особенности отбывания наказания политзаключенными, физическое и психическое насилие над заключенными, медицинское обслуживание (или, скорее, его отсутствие – подчеркнул во время презентации представитель команды авторов документа).
Последний блок расследования – характеристика лиц, причастных к нарушениям прав человека, пыткам и другому бесчеловечному обращению, сотрудников колонии с указанием конкретных фамилий и имен.
Первая особенность ИК №3, которую отмечают расследователи, – ее образцово-показательный статус как учреждения, в котором отбывают наказание прежде всего бывшие силовики, чиновники, руководители государственных учреждений, осужденные за коррупцию и т.п.
«В связи с этим там в каких-то моментах есть определенные послабления в режиме отбывания наказания, но в то же время такой образцово-показательный характер колонии содержит в себе также жесткое выполнение режимных требований, в том числе и особенно – в отношении политзаключенных», – подчеркивает сотрудник Комитета по расследованию пыток Владимир.
До 2020 года в «Витьбе» отбывали наказание такие политзаключенные, как Александр Козулин, Андрей Санников, Александр Отрощенков, Игорь Олиневич. Много политзаключенных прошли через ИК №3 после 2020-го: Максим Знак, Андрей Дмитриев, Сергей Петрухин, журналист Дмитрий Новожилов, сотрудник прокуратуры Евгений Бабак и другие.
Также в «Витьбе» отбывают наказание иностранные граждане.
Развитая система стукачества
В ИК №3, как и в других колониях Беларуси, существует неформальная тюремная иерархия, так называемые касты, в том числе, низкий социальный статус, который является одним из самых главных факторов давления, в том числе на политических заключенных, и используется администрацией исправительного учреждения для преследования осужденных.
«Также хочу отметить дискриминационные практики, которые касаются политзаключенных. Прежде всего это стигматизация, связанная с цветом бирки – у политзаключенных она желтого цвета. Этот цвет означает наличие у осужденного профилактического учета. Как правило, лица с профилактическим учетом №10 – это политзаключенные, и в отношении них администрация применяет репрессивные практики, которые десятилетиями накапливались в системе беларусских исправительных учреждений», – говорит Владимир.
Для «Витьбы» характерен необычный уровень стукачества и доносов.
«Тем ли это обусловлено, что там отбывают наказание бывшие сотрудники МВД, коррупционеры, то ли специфика построения самой системы стукачества – трудно сказать. Однако в ИК №3 по сравнению с другими пенитенциарными учреждениями, которые мы изучали, эта система довольно сильно обустроена, что влияет на условия отбывания наказания, в том числе политзаключенными», – отмечает представитель Комитета по расследованию пыток.
В ИК №3, как и в других колониях, политзаключенных лишают базовых прав по сравнению с другими осужденными. Любое нарушение используется против политзаключенного. А если «политические» не допускают нарушений, администрация их придумывает с целью давления на осужденного по политическим мотивам. В результате большинство политзаключенных становится «злостными нарушителями» и к ним применяются различные взыскания, среди которых одно из самых тяжелых – штрафной изолятор.
«Главного врача называли доктором Менгеле»
Особенность ИК №3 – наличие на территории колонии республиканского психиатрического лечебного исправительного учреждения. В нем содержатся лица, совершившие преступление в состоянии неадекватности или заболевшие психическим заболеванием уже после вынесения приговора.
В колонии, по словам Владимира, как и в других исправительных учреждениях Беларуси, отсутствует нормальный доступ к медицине. Та медицинская помощь, которая оказывается, не соответствует принятым стандартам.
«Также стоит отметить, что часто персонал медчасти создает искусственные преграды для получения заключенными витаминных передач», – отмечает оратор.
Во время презентации были приведены высказывания бывших заключенных о медицинских сотрудниках витебской колонии:
«Главного врача там называли доктором Менгеле, потому что он абсолютно неадекватен, некомпетентен и не соответствует никоим образом своей должности и в целом профессии».
«Она просто ненавидит заключенных, очень грубо общается, не принимает во внимание жалоб пациентов на здоровье».
«Человеку нужны специальные таблетки, которые могут родственники прислать с воли. Администрация не дает разрешения на эти таблетки, так как их нет в перечне разрешенных лекарственных средств».
Начальник колонии – «человек жестокий и мстительный»
В разделе расследования, посвященном сотрудникам «Витьбы», приводятся имена некоторых из них, которые позволяли себе особенно жестоко обращаться с заключенными. Среди них – начальник ИК №3 Филипп Стурченко. Бывшие заключенные вспоминали его следующим образом:
«Он человек очень жестокий. Скорее, даже мстительный».
«Когда политзаключенные попадали к Стурченко на комиссию о наказании – это однозначно ШИЗО».
«Человек подлый, мстительный, такой жестокий, и все только ждали, чтобы он ушел на пенсию полковника: и сотрудники, и все заключенные».
О Стурченко рассказал бывший политзаключенный Дмитрийс Михайловс, который отбывал наказание в «Витьбе».
Он – гражданин Латвии, до ареста жил и работал в Беларуси, занимался предпринимательской деятельностью, был осужден за высказывания в адрес Александра Лукашенко в закрытых чатах. Летом 2025 года он был освобожден по помилованию с группой политзаключенных, среди которых был Сергей Тихановский, и покинул Беларусь.
Михайловс отмечает, что в целом не испытывает ненависти или осуждения к подавляющему большинству сотрудников колонии, и что много людей, с которыми он там сталкивался, «все равно имели совесть» и стремились относиться по-человечески. Однако среди них был человек, в котором бывший политзаключенный «не заметил ничего человеческого», и это Стурченко.
«К сожалению, я вынужден это констатировать. Возможно, это оценочное мнение, возможно, ему будет неприятно это слышать. Филипп Владимирович, мы разговаривали с вами не раз, и наедине, когда вы меня отправляли в ШИЗО. Я пытался до вас достучаться, донести какие-то простые человеческие истины. И я помню, как вы высказывались о нас, политзаключенных, как меня обзывали. Я сделал выводы из ваших поступков», – обратился Дмитрийс Михайловс к начальнику ИК №3.
По словам бывшего политзаключенного, Стурченко – очень злопамятный и хитрый человек, мог бросить в ШИЗО за любую мелочь. Например, за то, что заключенный выходил на зарядку утром не в форменной одежде, или за то, что неправильно шел на завтрак, повернул голову, пошевелил губами или что-то кому-то сказал, или руку в карман положил после окончания проверки, когда еще не было команды.
ШИЗО: наказание для наказанных
Дмитрийс Михайловс призывает всех, кто может влиять на власти Беларуси, поднять вопрос ШИЗО – наказания для уже наказанных людей. Политзаключенный обращался с этим и к Джону Коулу, спецпосланнику Дональда Трампа, и говорил во французском парламенте, и теперь просит всех, кто имеет хоть какое-то влияние, помочь решить вопрос с отправкой политзаключенных в ШИЗО. Ведь там адские условия, и это инструмент дополнительного давления на заключенных, часто – невыносимого.
«Штрафной изолятор в тюрьме – это нонсенс. Ведь ты уже наказан, уже лишен свободы. А тут в колонии тебя еще дополнительно лишают всего, всех базовых прав. Попадание в ШИЗО обычно означает, что ты становишься здостным нарушителем, а значит, ты лишаешься права на условно досрочное освобождение, замену режима, длительных свиданий, а когда освободишься – тебя будет ждать надзор. Фактически, «домашняя химия», – говорит Михайловс.
Отдельная пытка – когда заключенный не знает, когда закончится его срок в ШИЗО и не будет ли продления. А большинству продлевают.
«Самое страшное, когда просыпаешься в 6:00 и думаешь, что должен уже идти в отряд, а тут открывается окошко и тебе говорят – подпишите, вам еще 15 суток. И вот самое ужасное – это даже не адский холод, не деревянная доска, на которой ты должен спать, а это ожидание – продлят или не продлят. Я слышал, как сильные ребята просто выли, когда после 30 суток им еще до 40 срок продлевали», – рассказывает политзаключенный.
Эта угроза продолжения срока в ШИЗО постоянно висит дамокловым мечом, из-за чего заключенные по несколько раз моют камеру, чтобы только не было где-то пыли, которую могут найти и за это продлить наказание, а тогда снова придется быть в этом холоде, из-за которого ночью невозможно спать, говорит Дмитрийс Михайловс.
Преступление против человечности
Бывший политзаключенный также рассказывает о том, как отличаются условия таких «злостных нарушителей» и тех, кто сотрудничает с администрацией. Последние, например, едят гречку, а политзаключенные – «гнилую капусту с мойвой». Те, кто сотрудничает, могут носить неразрешенную одежду и звонить родным через день и разговаривать по 20 минут, у политзаключенных и особо злостных нарушителей забирают всё, даже обычные черные майки, позволяют звонить семье раз в 2-3 недели на 7 минут.
Кроме Стурченко, в расследовании приводятся имена заместителя начальника по режимной и оперативной работе Дениса Федченко и начальника оперативного отдела Сергей Голубева, также причастных к преследованию политзаключенных и нарушению прав человека.
Авторы расследования приходят к выводу, что системное преследование, применение пыток, создание бесчеловечных условий отбывания наказания для политзаключенных в ИК №3 нужно рассматривать в качестве разновидности преступления против человечности в рамках широкомасштабного преследования противников авторитарных властей Беларуси, что, по сути, является международным преступлением.
Полный текст расследования можно прочитать по ссылке.
Добро пожаловать в реальность!