В беларусских школах рекомендовали провести единый урок на тему трагедии в деревне Хатынь, уничтоженной немецкими оккупантами 83 года назад. В начале года, 14 января, ученикам рассказывали об еще одной сожженной деревне – Ола. «Белсат» изучил предложенные конспекты занятий, посмотрел, как эти события преподносятся в музее, и обсудил с историком и психологом, что не так с преподаванием военных тем в школах нашей страны.
«Все эти мечты не сбудутся»
В библиотеке единых уроков на тему Хатыни предлагается шесть прикладных матриц проведения занятий для разного возраста. Целью единого урока называют «формирование у учащихся представлений о геноциде беларусского народа в годы Великой Отечественной войны через знакомство с трагическими событиями в Хатыни».
Открываем план занятий для 1-й ступени общего среднего образования. Это 1–4 классы.
«Задача учителя – не оставить детские души равнодушными к трагедии, донести до каждого ученика, в какой жестокой и страшной войне победил наш народ», – читаем в конспекте.
В начале занятий учитель должен предложить детям мысленно перенестись в прошлое. Чтобы это было легче сделать, словами рисуется образ того, что могло бы происходить:
«Представьте, что сейчас лето, завтра воскресенье и вы планируете провести этот день вместе с родителями. Возможно, кто-то хочет пойти в парк покататься на аттракционах, кто-то мечтает отправиться с папой или дедушкой на рыбу, кто-то готовится к семейному отдыху на природе. Но все эти мечты не сбудутся... 22 июня 1941 года мирные планы людей перечеркнула война. Фашистская Германия напала на нашу страну».
Далее идет рассказ о начале войны и переход к теме Хатыни, о которой говорится:
«Утром 22 марта 1943 года Хатынь окружили отряды карателей и полицаев. Они согнали в сарай стариков, женщин, детей, заперли и подожгли. В тот день в Хатыни в огне погибли 149 человек, из них 75 детей».
Ручьи крови на полу
Детям показывают виртуальную экскурсию по музею в Хатыни, а для более полного погружения предлагают познакомиться с рассказом Иосифа Каминского – единственного взрослея жителя Хатыни, пережившего события 22 марта 1943 года:
«И меня повели в тот сарай... Дочь, сын и жена – там. И людей столько нагнали, что руку не поднимешь… Подожгли сверху, горит крыша, огонь на людей сыплется, давятся эти люди, так сдавили, что и дышать уже нет возможности… Тут двери распахнулись, а люди не выходят. Что такое? А там стреляют, говорят. Я сыну говорю: «Через головы, через головы надо!». Сын выскочил тоже. Отбежал метров пять – его и положили. «Вставай, они поехали уже!», – говорю. Стал его вытаскивать, аж у него и кишки уже… Спросил еще только, живая ли мама…»
А чтобы закрепить впечатления, ученикам предлагается на моделях колоколов написать о чувствах, которые у них возникли после виртуальной экскурсии.
Для тех, кто поедет в Хатынь на реальную экскурсию, также подготовлены определенные впечатления. Так, в полу в музейных залах сделано углубление в виде широкой поломанной линии, где под закаленным стеклом – «правдоподобная инсталляция в виде струящейся крови». На эти ручьи можно наступать.
В одном из залов с потолка свисает петля, а рядом – полупрозрачная скульптура девушки, идущей на эшафот. Это прообраз подпольщицы Кимы Кламбоцкой, которая в мае 1942 года пыталась взорвать немецкий эшелон, но была схвачена немецкими войсками и повешена.
Тема геноцида и культ Лукашенко в детских садах
Мы спросили у историка Павла Терешковича, нужно ли уже в младшей школе давать детям тему Хатыни и других сожженных деревень в таких красноречивых деталях, а также, зачем вообще так много войны. В течение учебного года военным темам посвящены три единых урока, из них два – о сожженных деревнях.
Историк подчеркивает, что о Хатыни и преступлении против человечности, которое там произошло, школьники знать должны, так как это исторический факт. Другое дело, что на этих занятиях раскрывается не вся правда о тех событиях, а также тема Хатыни сейчас вписана в идеологическую пропаганду и индоктринацию, порог которой в Беларуси все ниже. По словам Павла, уже не удивляет, что такие темы подаются в школах с первого класса. Самое страшное, что это происходит уже в детском саду.
«Чем старше дети, тем больше они устойчивы к пропаганде. Поэтому сейчас с идеологией пошли в детские сады – и там правда страшно. Культ личности Лукашенко в самых уродливых формах – почти что Северная Корея. В последние недели я как раз просматривал много видео из университетов, школ, детских садов. И у меня сложилось ощущение, что те же студенты просто терпят это, на них оно не влияет. А вот на детей производит впечатление, когда к ним приходят старшие ученики – участники военно-«патриотических» классов с оружием. А были примеры, когда прокуратура приходила в детские сады рассказывать о геноциде. Так что дно уже пробито. И в этом я вижу огромную проблему», – говорит собеседник «Белсата».
Касательно Хатыни, историк не понимает, почему рассказ на едином уроке начинается с того, как каратели оцепили деревню, загнали всех в сарай и подожгли, а то, что предшествовало этим событиям, не вспоминается:
«В уничтожении жителей Хатыни принимал участие батальон Оскара Дирлевангера. Он сам был преступником, убийцей, и таких же собрал к себе. Эти люди убили от 30 до 130 тысяч человек. Но вместе с ними действовал специальный «вспомогательный» отдел, в состав которого входило огромное количество украинцев – частично националистов, а частично – просто военнопленных, которых агитировали пойти в этот отдел. Об этом ничего не упоминается».
Лишь часть правды
Не говорится в школах и о том, что на этот «вспомогательный» отдел напал партизанский отряд и убил его руководителя – Ханса Вёльке, олимпийского чемпиона 1936 года в толкании ядра.
«То, что делал Дирлевангер, было местью за это убийство. И здесь можно поставить вопрос ответственности партизан, которые после того боя отступили именно в сторону Хатыни. Но с другой стороны, кто там во время боя будет думать, какие будут последствия. Да и батальону Дирлевангера было все равно, за что убивать. Если бы не тот чемпион, они могли бы найти другой повод, чтобы уничтожить население. Но в этом случае связь есть – сначала была операция партизан, а потом они убежали. Надо было кого-то наказать. Наказали тех, кто был рядом. Однако эти обстоятельства остались за пределами нарратива», – отмечает Павел.
Историк напоминает об истории создания мемориала «Хатынь» и том, как была недовольна предложенным проектом Москва, что также не рассказывается на едином уроке. Инициировал памятник Петр Машеров, так как его мать погибла в сожженной деревне.
«Мемориал он создавал на свой страх и риск, так как тема жертв среди гражданского населения была не очень популярна в идеологии Советского Союза. Когда был создан макет мемориала, его увезли утверждать в Москву, и министр культуры Екатерина Фурцева была ужасно возмущена. Она сказала: что вы здесь натворили, у вас какой-то нищий стоит, на его месте должен быть советский солдат-освободитель. Мемориал достроили, но Машерова не было на его открытии, так как он не был уверен, как это может на нем отразиться», – отмечает Терешкович.
По словам историка, на сегодня в беларусских школах отображается только часть правды о Хатыни, и она используется в контексте идеологической пропаганды:
«Но Хатынь – это мелочь. В школах этого перебор. Там же еще и другие деревни. Я думаю, что это очень много всего, и мне кажется, что в таком количестве оно просто отбивает интерес. Цель таких занятий понятна – особенно, если речь о детском саду, начальной школе: рассказать что-то ужасное, сказать – вот, на нас напали. Это действительно эмоционально сильно воздействует, и человек это помнит много лет. Но когда пугают ежедневно, вырабатывается безразличие».
Как урок может вызвать травму свидетеля
С психологом Натальей Скибской разговариваем о том, как детская психика воспринимает такие описания и сцены, которые преподносятся на занятиях и в музеях. Эксперт убеждена: дети младшего школьного возраста психологически не готовы сталкиваться с жестокостью этого мира. У них еще нет механизмов, как совладать с такой страшной, шокирующей информацией.
«У них еще очень сильно работают механизмы магического мышления, они автоматически могут идентифицировать себя с теми людьми, о которых слышат истории, которых сжигают или с которыми еще что-то страшное происходит. Потенциально такие занятия могут быть психотравматическими для детей, стать источником травмы свидетеля. Это может потенциально разрушать психику ребенка и наносить ему вред», – говорит Наталья Скибская.
По словам психолога, общаясь с детьми о войне, не нужно детально описывать ужасные события. Информацию в целом лучше давать малыми дозами и самое главное – в атмосфере доверия и безопасности. Ребенок должен чувствовать, что ему не грозит повторение этой ситуации, что есть люди, которые его защитят.
Рассказывать детям о войне нужно не для того, чтобы их впечатлить и запугать, но чтобы вместе поразмышлять, почему такие вещи происходят, отмечает Скибская:
«С детьми нужно разговаривать, почему появляется насилие, о том, что люди иногда не умеют общаться и договариваться, справляться со своими эмоциями. Нужно объяснять, как заботиться о своих чувствах и других, с уважением относиться к каждой жизни. Должно быть гуманитарное направление в таких уроках, а не картинка: вот эти были плохими людьми, немцами, фашистами. Особенно нужно избегать обобщений и разделения на своих и чужих. Ребенку нужно помогать развивать критическое мышление, чтобы он понимал, как и почему человек может совершать плохие поступки, и что делать, чтобы такого было меньше, чтобы плохое больше не случилось, как быть внимательными друг к другу и задабривать конфликты».
Как воспитывают ура-патриотов
Вести занятия о войне лучше не в младшей школе, а с подростками, убеждена психолог. И в любом возрасте нужно смотреть, как дети реагируют, какие чувства у них вызывает услышанное, прочитанное. По словам Натальи, не следует водить детей на такие инсталляции, как в музее в Хатыни, с ручьями крови на полу.
«Такое нельзя детям показывать и так сенсорно их перегружать. Не надо детей пугать. В детстве в целом важно заботиться, чтобы у ребенка было ощущение как можно большей безопасности, чтобы выстраивалось базовое доверие к миру. А когда ребенок с детства слышит и видит, что мир страшен, это создает у него параноидальную картину – он всего боится даже если опасности нет», – говорит психолог.
Если ребенок постоянно испытывает страх, это влияет на его когнитивные способности. Когда человек боится, он не способен учиться, подчеркивает эксперт. Поэтому, если государство хочет воспитать настоящих патриотов, оно должно, как хорошие родители, дать детям ощущение любви, а не страха.
«Есть здоровый патриотизм, когда я знаю, что моя страна любит меня, заботится обо мне, и это взаимно. Когда меня терроризируют, запугивают, давят на меня – это не про любовь. Тогда через идентификацию с агрессором воспитываются ура-патриоты, которые говорят: Мы – самая сильная страна, мы всех победим, вокруг враги, а мы самые светлые, за всё наилучшее. Такое воспитание очень распространено в авторитарных странах», – объясняет Наталья Скибская.
«Увеличить количество добра в этом мире»
Психолог советует учителям при преподавании трудных тем следить за реакциями детей и говорить также о хороших людях и хороших поступках, о помощи друг другу – больше акцента делать на этом, чем на ужасах.
Родителям нужно реагировать, когда они видят, что что-то напугало ребенка, особенно когда это начинает сказываться на его сне, когда ребенок боится засыпать сам, когда в играх появляются агрессия и жестокость. В таких случаях очень важно дать ребенку чувство безопасности. Возможно, если ребенок очень чувствителен, есть смысл забирать его с занятий, которые травмируют, или поговорить с учительницей, попросить иначе давать материал.
«Также можно перевести страшную историю в событие увековечения памяти этих людей. Можно предложить: давай сделаем что-то хорошее вместе – например, отнесем еду бездомным котикам или что-то другое, что символично увеличит количество добра в этом мире», – советует наша собеседница.
- Анна Гончар, "Белсат"
Добро пожаловать в реальность!