В своем комментарии для DW экс-доцент Минского государственного лингвистического университета и член Координационного совета Наталья Дулина рассуждает о том, как изменилось белорусское общество и куда делись уличные протесты.
Памяркоўнасць или годнасць?
В сентябре 2020 года в российском интернет-журнале "Арзамас" была опубликована статья лингвиста Антона Сомина, уроженца Беларуси, под названием "12 слов, помогающих понять культуру Беларуси". В ней автор объяснял российскому читателю некоторые ключевые понятия, символы белорусской идентичности.
Среди них, конечно, была и знаменитая «памяркоўнасць» – слово, для объяснения которого приводится огромное количество синонимов, содержащих разные оттенки этого "кита" белорусской ментальности: "покладистость", "умеренность", "уступчивость", "терпеливость", "конформизм". А еще "сговорчивость", "скромность", "доброжелательность", "кротость", "покорность" и даже, как пишет Сомин, "нецензурный аналог слова "невыежистость".
Можно ли действительно выразить этими словами суть белорусского характера? Есть в этом термине что-то неуловимое, что понятно только нам, но что интуитивно считывают и другие.
Для того, чтобы лучше объяснить это понятие, автор приводит два известных анекдота про повешенного беларуса и про пресловутый гвоздь. В первом говорится о вздернутом на виселице белорусе, который сначала помучился, а потом "ничего, притерпелся". Второй (наш любимый!) – о белорусе, который садится на табуретку с торчащим из него гвоздиком, ойкает, ёрзает, а потом задумчиво произносит: "А можа, так і трэба?"
И вдруг…
Летом 2020 года случилось невероятное. Белорус, вскочив с табуретки, заявил: "так не трэба!" и стал действовать. Присущее нам "спачуванне" – скромное, непоказное – неожиданно для нас самих вытесняет многолетнюю "абыякавасць", и мы вдруг начинаем гордиться друг другом и испытывать то, что в нашем языке обозначается другим словом: "годнасць". Таким же ёмким и многогранным. И таким же труднообъяснимым.
Белорус белорусу белорус?
Белорусские протесты породили новые слова и значения. Сегодня, анализируя то, что произошло за эти месяцы, можно разделить наше общество на несколько категорий: "ябатек" - тех, кто рьяно выступает за нынешний режим (таких немного), "змагаров" - тех, кто активно борется с режимом (их немало), "незадаволеных" - тех, кто не может смириться с нынешней ситуацией. Они по-прежнему помогают пострадавшим, оплакивают погибших, собирают средства, готовят передачи, пишут письма и отправляют посылки тем, кто находится в тюрьмах, но … не решаются выступить открыто. Кажется, что их очень много. И, наконец, тех, кто живет как будто в параллельном мире, на другой планете, не замечая того, что происходит вокруг. Не знаю, много ли таких и участвовали ли они вообще в выборах, но думаю, что такие "инопланетяне" существуют везде и во все времена.
С первой, второй и четвертой категориями все понятно. Самой загадочной, неоднозначной и, наверно, многочисленной является третья группа. Ее представители вообще-то и стали фундаментом протеста. Когда после первых ужасных дней насилия белорусы "выдохнули" и вышли на свой первый открытый воскресный марш, именно они "сделали" картинку, которая буквально потрясла и восхитила их самих и весь мир.
Эти марши были для многих чем-то вроде воскресной прогулки, поездки за город, маленького приключения, они наполняли жизнь радостью, ощущением праздника и единения. Но белорусы возвращались вечером домой, а на следующий день шли на работу, и волшебство исчезало. И когда оказалось, что из-за этого мирного протеста ты можешь лишиться работы, что это может серьезно затронуть твою размеренную, пусть и полную проблем и несправедливости жизнь – вот тогда пришлось делать выбор. И мы поняли, что это очень трудно.
Если у тебя не остается выбора…
Прошло несколько месяцев, и наши улицы опустели. Нет, протесты никуда не делись, они – в наших головах и в наших сердцах. Но только голову теперь приходится беречь. Да и сердце тоже. Чтобы и туда не добрались те, кому так быстро удалось разогнать нас и наполнить страхом нашу жизнь.
За последний год в тюрьмах побывали десятки тысяч белорусов. Сотни находятся за решеткой, и возможно, проведут там месяцы и годы. Мне иногда кажется, что те, кто там оказался, гораздо сильнее и бесстрашнее всех остальных – находящихся на свободе. Потому что этих остальных убивает отчаяние из-за собственного бессилия. Они страдают от того, что уехали, спасая себя и своих близких. Что на их глазах людей подвергают чудовищному давлению, а они ничего не могут сделать. Нет, ну конечно же могут, и делают, делают очень много. И те, кто уехал, и те, кто остался. Но есть в человеке две вещи, которые медленно разрушают его внутреннюю свободу: страх и чувство вины.
"Когда у тебя не остается выбора – становись отважным", гласит еврейская поговорка.
Те, кто там, за "кратамі", показывают нам это. Их много, и они делают это по-разному. Рвут паспорт и идут в тюрьму. Объявляют голодовку. Совершают попытку самоубийства – чтобы не допустить насилия над их близкими. Отказываются сотрудничать с карателями. Говорят в лицо своим судьям и палачам то, что о них думают, не боясь последствий.
А ведь они находятся в полной власти своих тюремщиков.
И все же они не сдаются. И вовсе не потому, что у них нет другого выбора. Просто даже в самой безвыходной ситуации они не позволяют никому отобрать его у себя.
Добро пожаловать в реальность!