В Слуцке Минский областной суд возобновил процесс по делу о гибели 2-летней девочки. Прокурор запросил сроки для обвиняемых.
В ночь с 29 на 30 января 2018 года в Слуцке со следами побоев нашли 2-летнюю девочку. Спасти ее не удалось. Обвиняемые по делу — мать малышки Екатерина Комар и ее сожитель Максим Чижик. Они воспитывали пятерых детей женщины от предыдущих отношений.
По версии обвинения, с 25 по 29 января Максима раздражали плач и громкие игры, поэтому он имел умысел на убийство двух детей. Избивая двухлетнюю девочку, он нанес ей 198 ударов, ее пятилетнему брату Алексею — более 50 ударов. Если бы не приезд скорой, считает прокурор, сожитель убил бы и Лешу. Все это время мать видела, что Максим бьет детей.
Действия мужчины квалифицированы по ч. 1 ст. 14, п.п. 1, 2, 6, 13 ч. 2 ст. 139 (Покушение на убийство двух заведомо малолетних лиц, с особой жестокостью, из хулиганских побуждений), п.п. 2, 6, 13 ч. 2 ст. 139 (Убийство заведомо малолетнего, с особой жестокостью, из хулиганских побуждений) УК РБ. Женщине предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 159 (Оставление в опасности) УК РБ. Вину Екатерина признает полностью, Максим — лишь частично.
«Марусю били. Маруся сдохла». В суде об убийстве 2-летней девочки показали видеоопрос других детей.
По информации местного издания «Инфо-Курьер», на протяжении трех дней заседаний Максим Чижик говорил, что столкнулся с насилием со стороны милиции. Мол, при задержании в ночь убийства он не оказывал сопротивления, но его «грубо уложили, кинули, как тряпку, слегка попинали и зажали наручниками кисти так, что в Новинках ложку к руке привязывал». Кроме этого, Чижик утверждал, что ему выбили зуб.
Однако, как сообщила в начале процесса прокурор, в возбуждении уголовного дела по факту того, что сотрудники внутренних дел наносили Чижику телесные повреждения, отказано.
— В виду отсутствия состава преступления, — сообщила гособвинитель, и после короткого перерыва суд перешел к допросу свидетелей.
Ирина Левсевич, педиатр Слуцкой ЦРБ, рассказала, что до января 2017-го была участковым врачом на участке, где жили Екатерина и ее дети.
— В их доме давно не делали ремонта, не всегда было чисто и аккуратно, — описывала она условия, в которых содержались малыши. — Мебель ветхая, изношенная, купленная в советское время. Запах стоял специфический, как будто не убирали.
По словам специалиста, синяков у детей она не видела, на маму ребята не жаловались и не голодали. Об этом же сообщила и участковая медсестра Илона Бондарчук. Семья Екатерины, рассказала медик, периодически стояла на учете в СОП, однако претензии к взрослым были из-за санитарии.
— Мы просили их убрать, и они убирали, — уточнила Илона Бондарчук.
«Воспитанием с применением физического насилия в этой семье занимались все»
Как и на предыдущих заседаниях, Екатерина Комар сидит на первой лавке. Она не под стражей. Поддержать девушку пришла мама. Максим — в клетке. Он то смотрит в зал, то не отрывает взгляд от пола.
Во время судебных прений гособвинитель попросила назначить Максиму Чижику 26 лет лишения свободы. Наказание, как она считает, он должен отбывать в исправительной колонии в условиях усиленного режима. Исправиться и перевоспитаться, отметила она, такой человек может только в условиях изоляции от общества. Для Екатерины Комар прокурор запросила два года лишения свободы в исправительном учреждении открытого типа.
Однако с таким наказанием не согласны. По словам защитника Чижика, подобные «меры воспитания» в семью Екатерины привнес не Максим. Так здесь было и раньше.
— Воспитанием с применением физического насилия в этой семье занимались все — и биологический отец, и мать, и бабушка с дедом, — перечислил он. — Но кто же в итоге виновен в тех последствиях, которые наступили? Этот вопрос остался неразрешенным. […] Однозначно говорить, что виноват только Чижик, нельзя.
Адвокат напомнил, что, как утверждал Чижик, именно он вызвал погибшей девочке скорую.
— Разве это похоже на поведение человека, который такое совершил? — задался вопросом защитник и «в связи с недоказанностью совершения преступления» попросил суд оправдать Чижика.
По словам адвоката Екатерины Комар, гибель малышки не прошла бесследно для ее мамы.
— Именно она (Екатерина. — Прим. TUT.BY), видя первые шаги, смех, наконец, слыша слезы девочки, с болью осознает, что больше не увидит свою младшую дочь. Для нее это невосполнимая потеря, боль утраты которой навсегда останется с ней, — не скрывала эмоций адвокат. — Убеждена, если бы время можно было повернуть вспять, моя подзащитная не проявила бы указанного ей в обвинении бездействия. В любой ситуации интересы детей были бы для нее первоочередными.
Для своей подзащитной адвокат просила назначить минимально возможное наказание, не связанное с изоляцией от общества.
Произнося последнее слово, Екатерина чуть сдерживала слезы.
— Я признаю вину. Виновата. Прошу строго не наказывать, — с трудом говорила она. — Я и так наказана. Это моя ошибка, я не вызвала скорую, недосмотрела.
Максим Чижик в последнем слове не отрицал: наказание понести готов, но 26 лет — это очень много.
— То, что мне следователь написал, прокурор запросил — это много, — сказал он. — У меня остается ребенок, которому скоро будет пять лет. Она даже не признает своей вины, что было, — обратился он к Екатерине. — Хотя могла спокойно сказать. Хотел бы обратиться к родителям и родственникам: «Мам, прости». Надеюсь, суд разберется во всем. Готов понести наказание, но не 26 лет. Уже можно было бы максимум запросить, расстрел — и все. Проще было бы, вы же понимаете, сколько это — 26 лет.
Приговор по этому делу суд огласит в четверг.
Добро пожаловать в реальность!