Вглухую отмолчавшись 21 сентября по итогам саммита и прибыв в Минск, глава государства, видимо, затем трезво взвесил ожидания госаппарата и электората. 22 сентября, в субботу, он созвал совещание по итогам сочинских переговоров. Об итогах президент рассказывал долго, но по сути рассказать получилось немногое. Однако основной месседж правильный: бацька съездил, бацька договорился.
С глазу на глаз два президента обговорили будущность СГ, ЕАЭС, СНГ, ОДКБ и прочих доброкачественных интеграционных блоков. Обсуждение, по словам Лукашенко, проходило в закрытом режиме, однако он счел возможным приоткрыть завесу секретности: «Конкретные вопросы у нас, известные вопросы, по ОДКБ, прежде всего, председательства в ОДКБ и развития этой организации. Много внимания мы уделили болезненным вопросам в рамках СНГ, которые касаются наших обоих государств. Прежде всего - Украина. В очень позитивном ключе был диалог». В чем позитив, Александр Григорьевич не уточнил.
Очень интересно получилось с углеводородами: сразу после собранного в Минске совещания Лукашенко и Путин созвонились, дополнительно обсудили и нашли решение по главному вопросу сочинской повестки. Причем звонок раздался из Кремля, а не из Дроздов: «Окончательно решен вопрос об исполнении договоренностей по поступлению в бюджет РБ средств от таможенных пошлин за сырую нефть и о расчетах Беларусью за поставляемый природный газ компании «Газпром».
Несколькими часами ранее, на совещании, президент заявил, что главные вопросы нефтяной повестки саммита - возврат денежных средств от перетаможки сырой нефти в бюджет РБ и переработка в Беларуси темных нефтепродуктов: «Это непростой, сложный вопрос. Мы выработали два варианта и договорились, что мы эти два варианта обсудим в Минске. И в Душанбе окончательно согласуем решение этого вопроса. Но фактически он решен. Нужно выбрать тот или иной вариант». Видимо, телефонный звонок позволил сделать этот выбор. Но подробностей, как и соответствующего межправсоглашения, пока нет.
Проще всего, как и следовало ожидать, решился вопрос с кредитами и рефинансированием госдолга: «Мы обсуждали вопрос о рефинансировании долга в $1 млрд. И здесь отторжения не было никакого». Собственно, отторжения не было и в августе, когда этот вопрос обсуждался в прошлый раз. То же самое с 6-7-м траншами кредита ЕФСР на $2 млрд.: «Мы получили 5 траншей. Остался 6-й и 7-й. Я не вижу никаких проблем с выделением 6-го транша, и, как было заявлено, можно решить вопрос по 7-му траншу. Все зависит от того, как прежде всего белорусская сторона в этом направлении будет работать. Думаю, что это решаемый вопрос. Шестой транш Беларусь получит в ближайшее время». И опять: по всем кредитным вопросам позитивные ответы прозвучали еще в первую декаду сентября.
Наиболее героическая страница отчета главы государства о переговорах, как и следовало ожидать, связана с АПК. Дело было так: «Мною был поставлен вопрос, притом жестко, уже во втором заседании в широком составе о том, что нам негоже действовать таким образом, как мы сейчас действуем. Особенно со стороны России. Что-то не понравилось - закрыли предприятие. Сегодня четыре с половиной десятка молокоперерабатывающих предприятий и, наверное, два с половиной десятка мясоперерабатывающих не имеют возможности в полном объеме поставлять свою продукцию на российский рынок. Президент России мне еще раньше говорил, что эта ситуация неправильная, неприемлемая. И ее надо выправлять. Я думаю, что до конца года эта ситуация будет кардинальным образом изменена». То есть даже после жесточайшего вмешательства обоих президентов вопрос по мясу и «молочке» снят не был. Все еще впереди.
Та же петрушка с белорусско-российской границей и единым визовым пространством СГ. «Обсуждали вопрос о решении проблемы пересечения белорусско-российской границы гражданами третьих стран». Очень хорошо. «В этом направлении нам предстоит работать, и понимание в этом есть. Это в интересах и России, и Беларуси». Безусловно, все так. Однако такое положение вещей существовало и до Сочи.
В Сочи президенты охватили почти весь круг двусторонних проблем - от продления срока возврата кредита на БелАЭС и снижения его ставки до табачных акцизов и статуса белорусских грузоперевозчиков. Александр Григорьевич в целом доволен, хотя и явно утомлен: «Основная часть переговоров была один на один с президентом РФ. Переговоры длились 6 часов, даже больше. И если откровенно, то это были даже не сложные, а тяжелые переговоры. Но результативные». Совещание 22 сентября и было попыткой предъявить результат. Пока в вербальной форме, поскольку о материализации итогов саммита говорить явно рановато.
Добро пожаловать в реальность!