Инна Скуратович дала первое интервью, в котором рассказала, почему не может переступить порог здания суда.
Целый год страна обсуждает гибель 21-летнего рядового Александра Коржича в Печах. Молодого человека нашли повешенным в подвале медицинской роты 3 октября 2017 года, на голове Александра была майка, ноги связаны шнурками. После длительного расследования Следственный комитет предъявил обвинение в доведении до самоубийства трем сержантам — Евгению Барановскому, Егору Скуратовичу и Антону Вяжевичу. Свою вину они признают частично и отрицают, что своими действиями подтолкнули рядового к самоубийству.
Ни во время расследования уголовного дела, ни сейчас, когда оно рассматривается Минским областным судом, мамы обвиняемых не общались с журналистами. Сегодня Инна Скуратович, мама Егора, дала первое интервью.
— Я была в таком ужасном состоянии, что не спала, не ела, ни с кем не разговаривала. Первые полгода боялась навредить сыну своими словами, последние полгода боюсь, что его посадят. Раз сержант, значит, за все в ответе, — рассказывает TUT.BY Инна Владимировна.
Сержант Скуратович родом из Мозыря, его мама работает сестрой-хозяйкой в доме инвалидов, отец — электрик. После окончания средней школы Егор Скуратович поступил в училище, где год учился на крановщика. Как вспоминает Инна Владимировна, работу по специальности найти было невозможно, поэтому, отработав три месяца на стройке разнорабочим, Егор ушел служить в армию. И сразу попал в танковые войска в Печах.
— До задержания Егор никогда не говорил про какие-то поборы в армии. Он прекрасно понимал: скажи он хоть одно слово про дедовщину, я бы уже через пять минут была в части. Сын всегда знал и знает, как много для меня значит, — говорит Инна Скуратович. — В мае 2017 года Егор приходил в отпуск на трое суток, сказал: вот-вот должны дать звание младшего сержанта. Я еще тогда говорила: «Сыночек, очень тебя прошу: ты пришел таким же солдатом, как и те ребята, которые начинают служить. Только не обижай никого!»
Егор сразу же ответил, что мыслей таких не было. Это уже сейчас от его друзей узнаю: Егор им признавался, что его били в армии. И получилось все как всегда. Один промолчал, второй промолчал… И сегодня мы имеем то, что имеем.
«Говорила сыну: «Извини меня, работаю только на тебя»
За процессом в отношении трех сержантов мама Егора Скуратовича следит каждый день: читает онлайн-репортажи из суда, общается с адвокатом. Сама зайти в зал судебного заседания женщина так и не решилась.
— Не могу видеть ребенка в таком месте и за решеткой. Однажды приезжала к зданию суда, но не заходила внутрь. А так в Минске бываю почти каждую неделю, встречаюсь с адвокатом, — продолжает рассказывать Инна Владимировна.
На днях Егор Скуратович был допрошен в суде, молодой человек пояснил: не расценивал свою должность как серьезную и не знал, что не имеет права принимать от солдат вознаграждение. В основном, продукты рядовых передавал офицерам, иногда что-то могло достаться и самому Скуратовичу. Он не стал отрицать, что бил солдат, но сделал уточнение: если была причина.
— Я пришел в армию — это было, не я это придумал, — заявил он из клетки.
Егор Скуратович до задержания. Фото личный архив
По словам мамы сержанта, ее удивляет, что во время суда нигде не звучит, сколько денег ежемесячно высылали родные Егору Скуратовичу.
— Почему об этом никто не говорит? Есть же карточка, по ней все можно отследить. Я высылала сыну по 100−150 рублей в месяц. И это не считая того, что к нему ездила сестра с сумками, каждый месяц посылали посылку. Мой ребенок в армии ни в чем не нуждался, — отмечает Инна Владимировна.
— Вы не спрашивали у сына, зачем ему столько денег? — интересуется TUT.BY.
— Конечно, спрашивала. Не успею переслать, он опять просит 50 рублей, даже говорила: «Извини меня, работаю только на тебя». Он объяснял просьбы тем, что ходит в чипок, а там все очень дорого. Еще удивлялась, так неужели не кормят в столовой? Со временем стала анализировать эти звонки, Егор уточнял дату, когда перешлю деньги, будто кому-то хотел передать эту информацию. Единственный раз связывалась с частью, когда к нему две недели шла посылка.
Как уверяет мама обвиняемого сержанта, она посылала деньги сыну вплоть до его задержания.
— Вам Егор рассказывал что-нибудь про рядового Александра Коржича? Слышали ли вы эту фамилию до момента трагедии?
— Нет, про случившееся узнала из новостей по телевизору, в голове пронеслось: «Это же Печи». Потом позвонил Егор, стала спрашивать, что случилось, сын ответил: «Я и сам не знаю. Пересекался с ним (Коржичем — Прим. TUT.BY) 2−3 раза».
— Помните, когда задержали сына?
— Конкретный день не назову. Сперва Егора посадили на гауптвахту, мне никто об этом не сообщил. Только один сослуживец Егора связался со мной, предупредил, он же позже сообщил: сына отправили в СИЗО. Никто ни из части или военкомата меня об этом не уведомил. Понимаете, если бы сейчас не было этого громкого дела, я бы вообще не знала, где он находится.
За последний год Инна Владимировна видела сына дважды: одно свидание было в апреле, другое в начале июня. Егор Скуратович фигурирует сразу в двух уголовных делах. В деле о гибели Александра Коржича он обвиняемый, в деле командира роты Павла Суковенко — потерпевший. Офицеру предъявлено обвинение по ст. 455 УК, скоро он предстанет перед судом.
— По обвинению выходит, что мальчики-сержанты держали в страхе всю часть, вплоть до лейтенантов и офицеров. И как об этом не знал министр обороны? — задается вопросом мама обвиняемого. — Лично я не знаю, что на самом деле произошло в Печах, но верю своему сыну — к гибели Коржича он не причастен. Помню тот звонок после трагедии, по интонации Егора, его недоумению, я сразу поняла, что сын к этой трагедии не имеет отношение. Во время последнего свидания Егор сказал: «Мама, верь мне. Я ни при делах». Наверное, он оказался не в том месте, не в то время…
— Вы пытались связаться с мамой Александра Коржича?
— Нет. Я, конечно, ей очень соболезную, потерять сына — это большое горе.
— Светлана Коржич не раз говорила, что на скамье подсудимых хотела бы видеть не только сержантов, но и офицеров.
— Я бы тоже хотела их там видеть. Я отдала ребенка, который должен был, как и остальные солдаты, находиться под наблюдение 24 часа в сутки. Где были офицеры? Не понимаю… Не может такого быть, что руководство ни о чем не знало, — говорит Инна Владимировна. — Еще перед тем, как пойти служить в армию, Егор думал остаться в Вооруженных силах. А когда пришел в отпуск, сказал: «Я там оставаться не буду». Он мечтал о МЧС, даже в классе МЧС учился.
По словам женщины, после произошедшего люди не отвернулись от их семьи, наоборот, предлагают помощь.
— Мамы бывших одноклассников Егора предлагают деньги, чтобы наша семья смогла оплатить адвоката. Никто не верит, что мой сын виновен. Хотя мы живем в бывшем военном городке, 80% жильцов из нашего дома — военные в отставке. Я надеюсь на справедливость. Если он в чем-то виноват, что брал конфетки или бараночки, пусть за это судят, но не за смерть другого ребенка, — говорит Инна Владимировна.
Судебное разбирательство по делу о гибели рядового Александра Коржича продолжается.
Добро пожаловать в реальность!