Вторую неделю Минский областной суд рассматривает дело о дедовщине в армии и гибели рядового Александра Коржича. Обвиняемые сержанты вину признают частично и отрицают, что их действия довели до самоубийства солдата.
В пятницу, 17 августа, на слушания по громкому делу пришло семь потерпевших солдат в форме и несколько журналистов, 19 скамеек из 20 пусты. Процесс открытый.
Уже не первый потерпевший солдат при даче показаний в суде заявляет, что потерпевшим себя не считает, унижения в ситуациях, когда его били сержанты или заставляли отжиматься после отбоя, не испытывал, пиццу, кофе, шаурму покупал добровольно и никаких претензий к обвиняемым нет. И тогда прокурор Юрий Шерснев начинает зачитывать материалы уголовного дела, где потерпевший подробно рассказывал следователям про «неуставные отношения, моральное унижение, физическую боль, страдания».
Потерпевший 20-летний Александр Александренко на суде немногословен, часто отвечает на вопросы: «Так точно». На предложение гособвинителя в свободном рассказе описать дедовщину в Печах сухо отвечает:
— Отжимания не считаю неуставными отношениями.
— Вы предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Вы не просто так поставили подпись. Понимаете серьезность вашего положения? — обращается к потерпевшему прокурор.
— Важевич (обвиняемый. — Прим.TUT.BY) заставлял отжиматься. Была команда отбой, были какие-то звуки, нас подняли, и мы отжимались.
— Что вы при этом испытали? — задает очередной вопрос гособвинитель.
— Ничего.
— Может быть, моральное унижение? — спрашивает прокурор.
— Нет.
— А что тогда? Радость? Безразличие?
— Безразличие, — спокойно отвечает потерпевший.
— А теперь расскажите подробно, почему вы, защитник отечества, чувствовали безразличие? — эмоционально спрашивает прокурор Юрий Шерснев.
— Ну, начальство знало об этом. Смысл ходить жаловаться? Отжались и пошли спать, — говорит потерпевший Александренко.
Парень несколько раз в суде поменял свое мнение о том, есть у него претензии к обвиняемым или нет. Адвокатам он говорил: «Претензий нет». Прокурору — обратное. Когда судья Олег Лапеко попросил занять его определенную позицию, потерпевший сказал: то, что он говорил следователям в марте 2018 года, и есть правда. По тем показаниям Александренко считал дедовщину в армии ненормальным явлением.
У другого потерпевшего, Бориса Шуляковского, позиция тоже меняется в зависимости от вопросов участников процесса и оглашения показаний во время предварительного расследования. В марте 2018 года в Следственном комитете молодой человек говорил, что «служба проходила в постоянном напряжении». Сержанты били его пляшкой для воды по почке, удары были сильными, при этом он «испытывал моральное унижение».
Сегодня в суде у Шуляковского уже другое мнение.
— Были денежные поборы, я добровольно покупал сержанту Скуратовичу (обвиняемому. — Прим. TUT.BY) пиццу за 1 рубль 15 копеек, пару пакетиков кофе, каждый стоил 50 копеек, — рассказывает потерпевший.
В месяц солдат получал денежное довольствие 8 рублей 60 копеек, на сержантов потратил 12 рублей.
— Для вас это было существенно? — уточняет прокурор.
— Нет, мне присылали по 50 рублей, — говорит Борис Шуляковский.
— Вы говорили сержантам, что не хотите покупать пиццу? — интересуется прокурор.
— Нет, — отвечает потерпевший.
Пляшкой для воды по почке его били, если не успевал вовремя к построению набрать воды. Удар был «средний, боль длилась 2−3 минуты».
— Почему в марте 2018 года вы говорили одно, а сегодня в суде другое? — спрашивает прокурор у потерпевшего.
— Не могу пояснить, — говорит Шуляковский.
Всего около 50 солдат признаны потерпевшим по делу о дедовщине.
Напомним, за доведение до самоубийства Александра Коржича судят сержантов Евгения Барановского, Егора Скуратовича, Антона Важевича. Свою вину они признали частично и от дачи показаний пока отказались. Потерпевшая Светлана Коржич не согласна ни с версией следователей о самоубийстве, ни с тем, что на скамье подсудимых оказались только эти военнослужащие.
— Все шло нормально, пока ставки не возросли. Это не защитники отечества, а преступная группировка. Я почему-то не вижу здесь офицерского состава, — рассказывала в суде Светлана Коржич.
По ее словам, каждую неделю она высылала в армию сыну 50 рублей, затем эта сумма требовалась уже ежедневно.
Тело Александра Коржича с майкой на голове и связанными шнурками было найдено 3 октября 2017 года. Мама рядового почти год настаивает на версии убийства сына. Обвиняемым грозит до 12 лет лишения свободы.
Добро пожаловать в реальность!