Я все время хотел выучиться на белоруса. Делал это бессистемно, лишь бы как, блуждая в потемках, споря с таможенниками, ругаясь с налоговиками и сотрудниками БРТИ. Я давал откаты, пил водку с сантехниками, терпел сослуживцев и телевизионные передачи.
В четыре года у меня спросили, люблю ли я «кугочку». Великовозрастный хулиган в кепке, повернутой козырьком на затылок. Это был тест и я ответил, что люблю. Ответ был заведомо нечестный: я любил маму.
В пять лет Мишка Ковалев уговорил взять в рот живого дождевого червяка. Я поднялся на следующую ступень. Молния не поразила Мишку Ковалева, несмотря на то, что мама страшно кричала.
В первом классе неожиданно выяснилось, что я не белорус. Соседка всю дорогу из школы дразнила, было обидно, я плакал.
В пятом классе сильно подрался на перемене. Формальный повод: я не дал списать контрольную Русецкому. Он мне не нравился, постоянно напоминая, что я - не белорус.
Драка была кровавой и короткой. С первых же мгновений были выведены из строя глаз и нос. Реальность была вовсе не такой, как описывал Луи Буссенар в «Капитане Сорви-голова». Я хлюпал кровью, продолжая изо всех сил сопротивляться противнику, который был тяжелее и выше на голову. Отчаянно махал кулаками, даже когда почувствовал, что неведомая сила за шиворот отрывает от пола. Так несло табаком только от Боцмана. Он, к ужасу учителей, зачем-то иногда приходил в восьмой класс.
- А ты, жидок, боец! - одобрительно сказал Боцман и поставил меня на пол.
Я сделал еще пару хуков по воздуху и беззвучно расплакался.
В десятом классе директор школы заявила родителям, что у меня низкий «идейно-политический уровень» и поставила «неуд» по поведению.
Позже забирали в армию, но так как долг Родине намечался интернациональный, то бесперспективно, и в милицию - к обоюдному неудовольствию сторон. В отделении составили протокол, возили на освидетельствование в медицинское учреждение, заставляя сдавать кровь и мочу. Количество белоруса достигало 0.8 промилле, что было довольно далеко от смертельной дозы. На утро язык сделался квадратным, мучила ненависть к общественному транспорту, дефициту хорошей литературы и возможности смотреть фильмы Феллини. Случившееся пиво казалось божественным даром, а за соседними столиками похмелялись милые симпатичные фиолетово-коричневые соплеменники.
Я сутяжничал с милицией, спорил с начальством, требуя опровержения сообщения по внутренней радиосети, что не позорю дружный передовой коллектив завода «Горизонт». Разъяренная мать кричала, что я опозорил ее на весь завод. Ментов победил, бумаги отозвали, но опровержения так и не добился.
Но я все-таки усвоил кое-какие истины:
- белорус на 90% состоит из воды. На этом сходство с человечеством заканчивается;
- белорус безгрешен потому, что правительство ввело на райские яблоки огромные пошлины;
- зачитайте белорусу его права. Если он не прекращает, предупредите, что все, что он скажет на белорусском языке, будет обязательно использовано против него. Если не успокоится и будет настаивать, значит перед вами - шведский атташе по культуре;
- помните, что страна управляется по телевизору. Если после просмотра новостей рядом стали заикаться - это иностранец;
- считается, что белорус знает правильные ответы на вопросы, которые задает. Если он все-таки просится в туалет - это иностранец;
- разговаривая с белорусом, никогда не задумывайтесь о последствиях. В конце концов, ему обязательно надоест и он отстанет. Если вам все-таки присылают записки с вопросами, значит вас слушали иностранцы;
- не пытайтесь добиться уважения белоруса силой. Если он вас все равно не боится - это иностранец.
- Мирочка, ты кем хочешь стать, когда вырастешь?
- Я пишу книгу «Как девочке весом двадцать семь килограмм управлять собакой весом двадцать три килограмма».
- К тебе серьезный вопрос.
- Отстань!
- Ты кто по национальности?
- Белоруска.
А у моей дочери уже получилось!
Евгений Липкович, lipkovichea.livejournal.com
Добро пожаловать в реальность!