Борисовчане узнали себя в героях пьесы 50-х годов двадцатого века

На премьеру шла в волнительном и приятном ожидании оригинальных сценических находок, веселых диалогов, трюков, эксцентрики, умных шуток. Режиссера с детства знаю, что делает – нравится. Профессионал, образованный человек. Комедию дает. В ролях – любимые борисовские актеры, все свои, хорошие, яркие, талантливые.  

Однако театр в этот раз начался не с вешалки. На разрекламированном в закрытых кругах «бесплатном показе для своих» улыбающиеся школьники с коробкой для пожертвований на закулисные нужды атаковали на входе в зал и несколько смутили. Еще больше смутил второй побор «в детскую кроватку на памперсы» в финале спектакля, но о кроватке позже.

Из афиши, анонса и программок становится ясно, что спектакль коммерческий (реклама занимает аж целую страницу), что он про семейные отношения и про …наш город Борисов. Об этом актеры периодически напоминают в своих репликах, чтобы зритель не сомневался - это точно про его любимый город и про него самого. 

Что несколько не вяжется с предлагаемыми обстоятельствами. Семья живет в квартире с то ли родственницей-приживалкой, то ли служанкой. Жена не работает, бытовые дела не ведет, но ежедневно ходит по клубам. Муж все это терпит вроде как из любви к ней, и он не ясно кто, но судя по бумагам – офисный работник. Вторая пара тоже странная: мужчина всегда с портфелем, а на его супруге (по совместительству режиссерской жене), которая пришла утром в гости почему-то надет вечерний головной убор из 20-х годов. Черт возьми, я придираюсь… Каждый божий день такую мамзель можно встретить в десять утра на улицах города Бэ! Например, на улице Гагарина. В гастрономе. 

Однако, если любопытный зритель прочтет в программке  мелким шрифтом: «по пьесе «Моя жена лгунья», то он запросто может обратиться к первоисточнику – тексту американских авторов, созданному в 50-е годы прошлого века. И тогда чувство когнитивного диссонанса ненадолго зрителя покидает. Ненадолго.

 

Ибо уже в самом начале спектакля голосом бога режиссер сообщает присутствующим о том, как «автор спектакля брал вот этих людей и рожал с ними идею». И далее по ходу пьесы мы неоднократно слышим этот же голос из-за кадра, вещающий то о фирме, предоставившей шарики для спектакля, то о том, сколько потратил режиссер в связи с тем, что в спектакле играет его персональная жена. Особенно автору спектакля понравилась собственная шутка про то, как он двадцать ночей думал, чем изобразить, что прошло время и решил ничем не изображать. Так что эту шутку вы услышите дважды.

Впрочем, это ведь комедия, как и было заявлено. Так что шуток там много и помимо тех, что произносит божий глас. В основном, на семейно-бытовую и эротическую тему. Все актрисы характерно двигаются, выпячивая выступающие части и поглаживая свое тело. Актеры изображают первобытных самцов, движимых базовыми потребностями. Периодически текст и действие сдабриваются режиссерским черным юморком. 

Специально перечитала пьесу, пытаясь найти там особо запомнившиеся перлы – нету их там. Зато полно традиционных прелестей американского «капиталистического рая» середины двадцатого века, где муж вкалывает на систему, а жена – накрашенная тупая кукла, существующая исключтельно в качестве красивой мебели. И ничего не производящая, кроме… да-да, младенцев. Все эти штампы перекочевали и в спектакль. К слову, забеременеет даже великовозрастная девственница, от кого – узнаете по недвусмысленнму жесту одного из персонажей.

Многоуважаемые авторы пьесы, а с ними и наш соотечественник, автор спектакля, также не стесняются сообщать, что весь мир (о, как! кто б подумал) страстно жаждет рожать детей в неограниченном количестве, и это якобы природный зов, а все женщины такие женщины – врущие стервы, у которых тумблер в мозгах (имеющий всего два положения) срабатывает при виде детской кроватки. И они тут же из безмозглых кукол превращаются в заботливых матерей, следующих своему, опять же, природному инстинкту.  Это диктует нам режиссер спектакля и голосом бога, и голосами, и телами своих послушных актеров. 

Окей (как говорят американцы), полвека назад эта история могла бы сойти за правду. И мы посмеялись бы над «америкнским шасцем» бесполезных жен, деловых мужей и их буржуазными проблемами. Сегодня вопрос доверия, ожиданий, отношений в семье не менее актуален. Правда, акценты и обстоятельства изменились. Вместе с потребностями и логичными изменениями культурно развивающегося общества (в том смысле, что общество - это мы сами). Но, увы, в данной режиссерской трактовке даже мобильники в руках актеров не делают рассказ современным.   

Тем не менее, добрая половина зала заливается смехом. Но кто-то недоуменно переглядывается: «Але, что это мы только что услышали?» 

Самолюбование автора спектакля еще можно пережить. Но эти навязываемые обобщения – кому? Про кого, извините, спектакль? Это откровение режиссера про его собственную семью и друзей? Про меня? Про моего соседа? Про мой город? А кто эти люди, которые смеются рядом со мной? В финале спектакля автор посылает всех зрителей идти немедленно делать детей. Прямым текстом. Полагаю, кто больше всех смеялся, тот и пошел. 

Интересно, чем занялись те, кто переглядывался. Лично я пошла читать пьесу, писать этот текст и думать о том, чем мой любимый город живет сегодня. Чего он на самом деле хочет. Чему радуется. Над чем смеется. Ведь это важно. Смех, он как маячок. Зажигается или ниже плинтуса, или где-то повыше.

На офицальной премьере тоже был полный зал. И это очень приятно. Потому, что реклама, наконец, сработала. Потому, что люди хотят искреннего душевного праздника, а не площадной официозной показухи. Потому, что приятно приходить в театр и встречать там своих знакомых. И если вы придете в середине декабря на «Чистую правду» (следите за рекламой, будет, как минимум два показа), вы непременно встретите кого-то, кого давно не видели. Вы обязательно получите удовольствие от игры наших замечательных актеров, динамики, легкости и от прекрасных режиссерских идей (моя любимая сцена, где герои делают селфи и отправляют фотки).  Заодно, это отличный шанс проверить свой уровень гендерной чувствительности, культуры и потребностей.