"В Борисовском ИВС находятся российские депортанты. Некоторые сидят по 7 месяцев, ждут своей участи"

Два друга были задержаны на центральной площади 26 марта. В суде им предъявили обвинения по статье 17.1 КоАП (мелкое хулиганство). После рассмотрения дела судья избрал меру пресечения в виде 15 суток ареста. 

— Мы немного плохо выглядим и пахнем, — оправдывается Максим.

Первоначально ожидалось, что на свободу выйдет только Максим Долинский. Правозащитникам не было известно о том, что вместе с ним в ИВС попал еще и Виталий. Это стало неожиданностью для встречающих. Молодых людей провели к машине, где они смогли немного перевести дух и рассказать свои версии, как все было на самом деле и за что их в конечном итоге задержали.

— 25 числа мы поехали в Минск на День Воли. Виталик, мой друг, приехал прямо ко мне из Киева, где гостил у друзей. После завершения акции вернулись в Борисов. Рядом с универмагом в центре города нас задержали сотрудники ОМОНа в штатском. В тот момент непонятно было, кто это. Нам никто не представился, документов никаких не предъявили. Грубо взяли под руки и повели, — рассказывает Максим. — Так как до этого я смотрел ролики в интернете и читал советы от правозащитников, никакого сопротивления мы не оказывали. Знали, что могут в таком случае и избить, и оговорить. Мы прошли в автомобиль. В салоне сотрудник отказался представляться, только улыбался: “Скоро все узнаете”. Задерживали нас, естественно, под предлогом установления личности. Но в принципе, и так все понятно было.

После приезда в городской отдел милиции молодым людям предъявили обвинение в неповиновении и хулиганстве. Своего друга Максим не видел до самого освобождения. Забрав ключи, сотрудники провели обыск в квартире Долинского.

— Когда приехали ко мне домой, начали проводить обыск в квартире — тщательно осматривали все мои вещи, книги по истории, некоторые вырезки из газет. Говорили, что это «нацистская пропаганда», — говорит Максим. — Залезли в личный компьютер, пытались найти хоть что-то, что можно было бы мне предъявить. Все девять сотрудников разбрелись по комнатам. Я не мог проследить за всем, что происходило в квартире.

После обыска Максима доставили в ИВС, на следующий день его ждал суд.

— Судья Болотов выслушал свидетелей. Ими были сотрудники ОМОНа, которые нас задерживали. Я не соглашался с их показаниями и говорил, что они лгут. В ответ те только улыбались. Приговор был ожидаемым, — продолжает Максим.

Долинский отмечает, что во время отбывания наказания условия содержания в ИВС были сносными, «только еда была невыносимая». Для него, вегетарианца, было сложно выбирать, что есть, а что нет:

— Я многое не ел. Ко мне приходили передачи. Там были продукты. Спасибо тем людям, что заботились обо мне. Меню у нас было однообразным: пустой суп, каша, котлета. Если каша была приготовлена на воде, то я ее ел, если нет — отказывался.

По словам Максима, досуг у осужденных “на сутки” был таким же однообразным и пустым, как и еда в ИВС:

— На прогулку я выходил около трех раз. Не было настроения. В основном, читал книги. Сокамерники играли в настольные игры, но я все это не люблю. Обходился Хэмингуэем.

Долинский рассказывает, что сидел с так называемыми “депортантами” — людьми, которые ждут депортации из страны. По его словам, это были, в основном, россияне:

Что будет дальше с ним, Максим затрудняется ответить:

— Надеюсь, что не уволят. Сегодня я официально в отпуске, но две рабочих недели я все же пропустил. Справка о том, что меня держали все это время в борисовском ИВС, у меня есть. Буду решать вопросы по мере их поступления.

У Виталия из Витебска после задержания своя история. Он находился практически в полной изоляции.

— Первое, что сделали в ИВС, отобрали телефон. Попытались его разблокировать. Но у меня он запаролен, и разблокировать его могу только я своим отпечатком пальца, — рассказывает Виталий. — Я отказался его разблокировать. Тогда начались угрозы, что они его сломают, но всю информацию из него вытащат. Скрывать мне нечего, но я пошел на принцип. В телефоне есть мои личные данные и фотографии, которые я не обязан кому-либо показывать. После неудачных попыток разблокировки они сдались.

За все время нахождения в камере молодому человеку, по его словам, ни разу не дали позвонить родственникам:

— Когда я попросил позвонить, мне отказали. Сказали, что я совершеннолетний, и моих родственников оповестят. Мать приехала передать мне вещи, на встречу со мной ее не пустили. Так и сидел, не зная, что там дома. Я и до сих пор не знаю. Телефон не включал.

Молодой человек рассказал, что на допросах звучали какие-то «странные вопросы»:

— Когда начали спрашивать про Украину, я не удивился. Я часто езжу в Киев к друзьям. Какое им дело, что я там делал? Не понимаю, зачем вообще они это спрашивали. Потом начали расспрашивать про витебского участника АТО, мало ли я его знаю. Даже про устроителей теракта 2011 года в минском метро спрашивали. Конечно, я с ними не знаком. В Киев я ездил исключительно на отдых и в туристических целях.

На свое содержание в камере Виталий не жалуется:

— Все было в рамках. Если бы не изоляция, то чувствовал бы себя нормально. Я же волнуюсь, а что там дома, что у родителей? На многие вопросы ответов получить было невозможно. Даже попросить защиты у правозащитников было нельзя. Вот с этим большой минус. Качество еды оставляло желать лучшего, одно и то же сильно надоедает. Салат был такой, как будто его топором нарубили.

Планы на ближайшее будущее Виталик еще не определил:

За свое содержание оба молодых человека должны оплатить по 170 рублей. Квитанции на оплату они получили на месте в ИВС.