Выгорание, бесконечная тревога, адаптация в новой стране и привычка тащить всё на себе — реальность многих беларусок сегодня. Мы привыкли быть сильными, «держать лицо» и инвестировать в работу, проекты, быт — во что угодно, кроме собственного ментального здоровья. Вместе с психиаторкой Катериной разбираемся, почему культ «терпи» нас разрушает, как хронический стресс меняет биохимию мозга и почему антидепрессанты — это про не стыд, а безопасность.
Контекст и «нормальность» боли: почему мы так устали?
В последние год-два портрет пациентки-беларуски изменился. Психиатр Катерина отмечает, что в эмиграции женщины сталкиваются с колоссальным стрессом: полная потеря привычной реальности, ежедневные вызовы, где даже запись к врачу или вызов сантехника превращаются в миссию на несколько недель.
«Это нормально, что тяжело, — говорит Катерина. — Но женщины почему-то продолжают требовать от себя той же продуктивности, которая была у них до переезда. Они не понимают, что их мозг каждый день обрабатывает тонны информации в режиме нон-стоп».
Чаще всего беларуски приходят с тревожно-депрессивными состояниями: апатией, потерей удовольствия от жизни и непониманием, куда исчезли силы. При этом у тех, кто уехал давно (около пяти лет назад), «выстреливают» неочевидные потери — вопросы, на которые просто не было времени, пока жизнь выстраивалась заново.
Где же грань между обычной усталостью и депрессией? Если ваша усталость, сниженная активность и плохое настроение не проходят даже после хорошего отдыха и длятся дольше двух недель — это точно повод записаться к врачу.
Личный опыт авторки: история одной «суперспецилистки»
«Сразу после эмиграции я впрыгнула во всё и не давала себе отдыха: организовывала мероприятия, пошла учиться коучингу, резко расширяла нетворкинг. За первые пару лет провела около 120 ивентов и мастер-классов, совмещая это с основной работой, а затем и предпринимательством. Я жила в концепции "я всё могу, просто надо постараться".
А потом случилась череда тяжелых событий: болезни близких, потеря дохода, сложности в отношениях с друзьями. Я слегла на три дня и не могла ничего, кроме как плакать. Кое-как привычно собралась на чувстве вины ("кому нужна такая размазня?"), вкинулась в поиск работы и попала к работодательнице, которая абьюзила и уничтожала мою психику каждый день. Я думала: уйду отсюда, найду новую работу — я же классный спец. Нашла. И там всё началось снова. На работе я держалась, улыбалась, была продуктивной. А приходя домой, могла только лежать и рыдать. Моя психолог мягко, но твёрдо сказала: "Тебе пора к психиатру"».
В нашем обществе до сих пор силен советский культ «терпи» и стигма вокруг психиатрии. Из-за этого мы склонны до последнего маскировать симптомы за мнимой продуктивностью. Статистика признания ментальных расстройств растет не потому, что люди стали слабее, а потому, что медицина наконец признала тревогу и депрессию состояниями, требующими лечения, а не «капризами».
Психиатр, психотерапевтка и страх перед «таблетками»
Многие до сих пор боятся слова «психиатр». В Беларуси еще существует условное деление: психиатры лечат тяжелые психотические состояния, а психотерапевты — пограничные и невротические (депрессии, тревогу). В Европе же всем этим занимается один специалист — врач-психиатр. И 90% современных диагнозов — это именно неврозы и временные расстройства, а не «разговоры с голосами».
Личный опыт авторки: «А вдруг мне кажется?»
«Больше всего я боялась, что когда мне официально поставят диагноз, я совсем расклеюсь. Хотя обычно я предпочитаю знать правду, тут было по-настоящему страшно, что я не смогу выбраться. Даже сейчас у меня временами присутствует отрицание: "А вдруг мне просто кажется?"»
Наибольший страх у многих вызывают антидепрессанты (АД). Вот что нужно знать о них — рассказывает психиаторка Катерина:
- Они не вызывают зависимости. Зависимость могут вызывать транквилизаторы при бесконтрольном приеме, но современный психиатр всегда подбирает схему из позиции максимальной пользы и минимального вреда.
- Подбор методом «проб и ошибок» — это норма. Устройство мозга уникально. Кому-то идеально подходит базовый препарат первой линии, а кому-то приходится сменить несколько схем.
Личный опыт авторки: про таблетки на практике
«Мне назначили самый распространенный препарат из первой линии (всего их три по уровню побочных эффектов). Никаких физиологических изменений, вроде набора веса, у меня не было и нет. К сожалению, из-за продолжающихся стрессов на работе этот препарат перестал помогать даже на максимальной дозировке. Сейчас я вместе с врачом перехожу на другой антидепрессант — тоже из первой линии, но более современный. Это нормальный процесс, никаких стопроцентных гарантий с первого раза никто не даст».
Катерина подтверждает: если после выхода на полную дозировку прошло два месяца, а улучшений нет — это повод сказать врачу, что препарат не работает. Врач либо скорректирует дозу, либо поменяет схему.
Синдром «Я сама» и биохимия мозга
Женщины часто тянут на себе кроме работы вторую и третью смену: быт, эмоциональное обслуживание близких и адаптацию в новой стране. Хроническое выгорание — это не просто «плохое настроение». Оно физически снижает количество свободных нейромедиаторов в мозге, что приводит к ухудшению памяти, замедленной реакции и сложностям с концентрацией.
Более того, депрессивные состояния, длящиеся годами, ведут к органическим повреждениям мозга — отмирают нейронные связи, уменьшается объём отделов, ответственных за память и эмоции.
«Когда говорят, что личность человека меняется на антидепрессантах, я отвечаю: личность меняется от депрессии, и это доказано, — объясняет Катерина. — Антидепрессанты просто возвращают баланс в норму. Если человек с тревожным расстройством после начала лечения вдруг понимает, что может спокойно позавтракать и выйти на улицу без паники — это не "потеря себя", это и есть нормальная жизнь».
Тебе нужна здоровая ты
Часто беларускам стыдно тратить деньги на врача и таблетки для себя, ведь «сейчас есть дела поважнее» или «надо купить что-то в дом/для детей/для собаки». Женщины, у которых есть домашние животные, в состоянии депрессии сталкиваются с двойным грузом вины: когда нет сил подняться с кровати, мысль о том, что нужно выгуливать, кормить и обеспечивать полноценную жизнь любимому хвосту, превращается в тяжелое испытание. Кажется, что ты не справляешься ни с чем.
Но экономя на лечении и задвигая себя на задний план, мы совершаем огромную ошибку. Хронический стресс буквально выжигает наши внутренние ресурсы.
Личный опыт авторки: главный инсайт терапии
«Лечение — это и таблетки, и терапия, но самое главное для меня — это постоянное напоминание себе, что мне НЕ КАЖЕТСЯ. Что это происходит со мной на самом деле. И что депрессия — это болезнь, которую нужно лечить всесторонне. Моё потребительское отношение к самой себе только ухудшает состояние, а жизнь на пределе неизбежно приводит в яму. Нужно учиться заботиться о себе».
Твоему питомцу и твоей семье не нужны твои сверхдостижения или новые дорогие девайсы в квартире. Им, как и тебе самой, нужна твоя вовлеченность, твоё спокойствие и твоя жизнь. Забота о собственной менталке — это не эгоизм, а базовый фундамент.
И пусть весь мир подождёт, пока вы возвращаете себе право на спокойную, здоровую и полноценную жизнь. Чтобы выходить на прогулку не через силу и слёзы, а ощущая радость от момента. Помни, беречь себя — не стыдно.
Добро пожаловать в реальность!