«Мне ещё долго мерещились эсэсовцы…»

В государстве для народа важнейшее из искусств не может не быть народным. При этом ему не обязательно выдавать шедевры - достаточно, чтобы народ активно принимал участие в его создании. К тому же технически без этого все равно не обойтись.

Бобруйский журналист Виктор Качан в роли жителя еврейского гетто.

Это какие-нибудь упадочные «Догвилль» или «Молчание Лорны» можно снять силами двух-трех-пяти актеров, включая массовку. А в Беларуси как обойтись без народа? Как снять партизанский отряд такими немощными силенками? Партизанские отряды из трех человек бывают лишь в анекдотах, а у нас кино серьезное, воспитательное. Поэтому, несмотря на то что фильмов в республике выпускается не так уж и много, при желании каждый белорус может получить свои 10-15 секунд славы, снявшись в массовке очередного продукта «Беларусьфильма».

Как это сделал, например, бобруйский журналист Виктор КАЧАН в белорусско-российском сериале «Охота на гауляйтера», отдельные эпизоды которого снимались осенью прошлого года в городе на Березине.

- Почему человека такой серьезной профессии потянуло на столь несерьезное занятие?

- Во-первых, это был хороший материал для статьи. Когда кто-то тебе что-то рассказывает, ты так не напишешь, как если почувствуешь это на своей шкуре. Во-вторых, хотелось оставить для себя память - ведь фильм потом сможешь смотреть и ты, и твои дети. А в-третьих, было просто интересно окунуться в процесс. Ведь что такое съемка кино, я раньше знал только понаслышке.

- А как же материальная заинтересованность?

- Об этом даже смешно говорить - нам платили по Br50 тыс. в день, плюс Br10 тыс. за каждый час переработки в вечернее время. Это совсем небольшие деньги. Я целую неделю снимался, а получил где-то Br400 тыс.

- В скольких сценах вы участвовали?

- Массовку снимали в нескольких эпизодах: приезд гауляйтера Кубе в Минск, сцены с военнопленными, эпизоды с жителями еврейского гетто и городской рынок.

- И кого играли вы?

- У меня было несколько ролей. Учитывая, что я черноволосый, немца мне играть не доверили, а евреем вполне подошел - попросили даже бороду не брить, т.к. с ней я еще больше смахивал на еврея. А еще городского жителя играл и советского военнопленного.

- А чем по сюжету еврей отличался от городского жителя?

- Евреи жили в гетто и носили желтые звезды, а городские жители ходили по рынку в обычной гражданской одежде.

- Одежду вам выдавали на съемочной площадке?

- Нас просили приходить на съемку в немодных черных туфлях и немодных черных брюках. Ну а пальто, гимнастерки, кепки, фуражки, а также сапоги для тех, кто играл солдат, выдавали уже на месте.

- Какие-то нормы поведения на съемочной площадке оговаривались заранее?

- Нам запрещали пользоваться мобильниками, женщин просили снять кольца, сережки, смотрели, чтобы на лицах у них не было косметики. Кстати, когда шел кастинг, кастингеры следили, чтобы типаж не был суперсовременным - с дредами, пирсингом или длинными ногтями в массовку не брали.

- После статьи в «БелГазете» об этом кастинге редакцию посетил депутат ПП НС, недовольный тем, как описан процесс набора актеров: мол, непатриотично говорить, что на роли немцев выбирали юношей с приличной внешностью...

- Ну а что делать, если так оно и было? Под немцев выбирали парней с внешностью, свойственной типажу - светловолосых, высоких, пышнощеких... Кстати, на кастинге было гораздо больше желающих играть немцев, чем военнопленных. Ходить в фуражках и касках, с автоматами наперевес у актеров массовки считалось круто. А играть советских военнопленных было как-то непрестижно. Возле съемочной площадки порхало немало девушек - мы ведь снимались не только в Бобруйской крепости, но и в старых кварталах города, - так вот девушки фоткались: кто рядышком, а кто и в обнимочку - не с советскими военнопленными, а именно с немцами.

- Кого в массовке было больше, женщин или мужчин?

- Мужчин. Их брали практически вне конкурса - и все равно их не хватало, поэтому на съемочную площадку привозили солдат из воинской части. Но те говорили, что им легче отпахать два наряда вне очереди, чем участвовать в съемках.

- Чем же так тяжелы эти съемки?

- Труднее всего было то, что холод стоял собачий. На дворе ведь была середина октября, и это был очень холодный октябрь - всего 8-10°C выше ноля, а по сюжету снималось лето, поэтому перед камерой мы должны были ходить в летней одежде. Естественно, греться удавалось только в перерывах.

- А что, пушек тепловых на площадке не было?

- Не было. И если над Заворотнюк, например, (Анастасия Заворотнюк, актриса, исполнительница главной роли. - «БелГазета») шубу все время держали и чай горячий ей подносили, то нам чая катастрофически не хватало, и шуб над нами никто не держал. А ассистенты еще и недовольны были: «Не делайте вид, что вам холодно - на улице лето!» Некоторые согревались спиртным, которое приносили с собой, хотя это категорически запрещалось.

Кстати, еще один факт, почему выгодно было играть немцев: их форма куда лучше согревала, чем прохудившиеся советские гимнастерки. Чтобы хоть как-то согреться, мы время от времени разжигали костры из досок. Однажды умудрились разжечь костер внутри бастиона. Кто-то из администраторов прибежал, было много крика, от нас требовали признаться, кто это сделал, но мы же играли советских военнопленных, и никто ни в чем не признался. Но холод - это только первая трудность.

- А какая вторая?

- Во время съемок ты все время на ногах. Нам надо было постоянно ходить, стоять, бежать, и так весь день. Работать начинали рано - иногда в 6-7 утра, а заканчивали в 6-7 вечера. Вечерние же съемки могли длиться и до 23.00. К тому же главных актеров кормили, а мы еду приносили с собой и кушали, когда нам давали команду. Это было где-то уже в 4-5, иногда в полшестого вечера.

- Ну а приятные моменты на съемках были?

- Было много забавных. Например, эпизод, когда немцы избивают какого-то горожанина. Естественно, прикладом они били не живого человека, а муляж. Сначала актеры пинали его ногами, но от этого он при каждом ударе смешно подпрыгивал. Тогда режиссер дал команду бить его сверху прикладом по голове. Однако и тут вышла незадача: во время ударов с муляжа то и дело слетала шляпа, и было видно, что это манекен. Все наблюдавшие за этим не могли удержаться от смеха. Еще был один момент, когда снимали, как минчане встречают Кубе с флажками и цветами - одна бабка в массовке подняла кипеш, начала причитать, что это неправда, что не могли белорусы встречать гiтлераўца цветами.

А еще был забавный случай со мной. Во время съемок сцены в гетто, когда евреи убегают от ловящих их немцев, я, удирая, поскользнулся на мокрой траве и упал. И немец, который меня догонял, тоже упал и прикладом своей винтовки рассек мне лоб. Очень реалистичный получился кадр.

- Если в город еще раз приедут «кино и немцы», пойдете сниматься?

- Пойду. Потому что это хотя и трудно, но интересно. Ощущение такое, что на самом деле попадаешь в обстановку того времени. Кстати, после съемок мне в темноте, по вечерам, еще долго мерещились силуэты эсэсовцев.