Диктатура - навсегда?

Весть о том, что сильная и уверенная в себе Беларусь не горит желанием показывать своим гражданам скандальный фильм Саши Барона Коэна «Диктатор» (составив таким образом компанию Азербайджану, Туркмении и Таджикистану, где этот фильм также запрещен к показу), мало кого удивила: крутить «Диктатора» белорусам - все равно что в доме повешенного говорить о веревке.?

Режиссёр Саша Барон Коэн считает, что диктатуру можно победить смехом.
Простой труженик и философ Дмитрий Серебряков не возражает

Впрочем, мало кого эта весть и огорчила: в эпоху быстрого Интернета подобные запреты вызывают лишь недоуменную усмешку. Не прошло и недели со дня российской премьеры, а белорусские киноманы кликают мышкой на нужные линки и вовсю хохочут над похождениями адмирала-генерала Аладина, чей образ вобрал в себя родовые признаки всех диктатур - от первой в мире до последней в Европе.

Не желая плестись в хвосте тренда, «БелГазета» тоже решила ознакомиться со скандальной комедией (благо «Диктатор» Коэна не «Последний диктатор» Чарлза & Пасарэли, просмотр которого может сопровождаться набегом ОМОНа). А чтобы было с кем поделиться впечатлениями по ходу просмотра, сделала она это в компании простого белорусского труженика Дмитрия Серебрякова, сыгравшего несколько лет назад главную роль в менее известном, но не менее знаковом фильме «Гудбай, бацька!» от отечественных хохмачей из «Навінак».

DVD-релиз «Диктатора» ожидается лишь в сентябре, поэтому из Всемирной паутины удалось выудить только экранку - правда, приличного качества и без «негров» на передовой. «О, это мы как когда-то в видеосалонах будем сейчас развлекаться, - усмехнулся простой труженик. - Давненько я не смотрел экранок.

Сюжет комедии Саши Коэна по-хорошему незамысловат. Адмирал-генерал Аладин - диктатор североафриканской страны Вадии, обладающий неограниченной властью и тайно ненавидимый своими подданными. После того как США обеспокоились его ядерной программой, развиваемой якобы в мирных целях, Аладин, чтобы избежать войны, едет в Нью-Йорк на заседание ООН. Однако его дядя Тамир организует покушение на племянника. По чистой случайности диктатор избегает смерти и оказывается голым на улицах Нью-Йорка, а его место в делегации занимает двойник, который со дня на день на глазах у всего мира должен подписать новую - демократическую - конституцию Вадии. Узнав об этом, Аладин делает все, чтобы не допустить демократии в своей стране.

Фильм предварен посвящением «светлой памяти Ким Чен Ира». Дмитрия Серебрякова это наводит на сравнительные воспоминания: «Есть такая традиция - поглядывать в сторону тех, у кого хуже, чтобы самому себе казаться на мази. Северная Корея была популярна в СССР среди узкого круга интеллигенции. Даже известную песню тогда переиначили на новый лад: «Так похоже на Россию - слава богу, не Россия». Как бы ни было чудесно в России или, скажем, в Беларуси, всегда можно кивнуть на того, у кого еще «чудесатей». То же и у американцев - они любят наблюдать издали чужие диктатуры, чтобы лишний раз проникнуться чувством гордости за свой stars and stripes».

Угодив в гущу американской жизни, Аладин показывает себя человеком неприспособленным к нормальной жизни, но в то же время не лишенным скромного обаяния. «Диктатура не имеет рационального обоснования, - комментирует Дмитрий симпатию к главному герою, возникающую у зрителя где-то на 35-й минуте просмотра. - Американцы уверены, что каждый диктатор - это патологический маньяк и безумец. Будь это правдой, не было бы так страшно - подобных типов легко отследить на раннем этапе и не допустить к власти. Куда хуже то, что диктатором при попустительстве - а иногда и содействии - общества может стать любой сравнительно вменяемый и даже обаятельный в обычной жизни человек».

Готовясь захватить власть в Вадии, дядя Тамир загодя делит между западными бизнесменами вадийскую нефть: «Очень точно подмечено, - щелкает пальцами Серебряков. - На смену диктатуре редко приходит чистая демократия - для этого должны удачно совпасть очень многие слагаемые. Чаще всего появляется то, что современные политологи называют демократурой, когда демократические институты - лишь видимость, ширма, нужная для того, чтобы беспрепятственно обогащаться кучке людей, по-прежнему имеющих не ограниченную гражданским обществом власть».

Сам Аладин чурается всяческих ширм. Конституция для него - «всего лишь лицензия для нефтяных компаний и иностранных инвесторов на уничтожение моей любимой Вадии. Но Вадия сохранит свою диктатуру». Оставшись без бороды и попав на митинг протеста против себя самого, Аладин с криком «Диктатура - навсегда!» пытается проникнуть в отель, где находится в это время его двойник. «Совершенно напрасно этот фильм не показывают в Беларуси, - иронически усмехается Дмитрий. - Лозунг «Диктатура - навсегда!» - это то, что нам сейчас нужно. Пора перестать строить иллюзии и заниматься какими-то дурацкими выборами. Только диктатура способна поддерживать в обществе настоящий порядок». Словно в подтверждение его слов - не менее ироничный поворот сюжета, когда Аладин, используя свои диктаторские способности, наводит блеск в магазине своей американской подружки, где до этого царил жуткий бардак.

Впрочем, что важнее для современного человека - жуткий, но свободный бардак или идеальный, но подневольный блеск - это еще большой вопрос. В финале картины, вернув себе бороду и диктаторские полномочия, Аладин произносит феерическую речь в защиту диктатуры, живописуя западным политикам ее преимущества: «Народ, почему вы так не любите диктаторов? Представьте, если бы в Америке была диктатура! Вы могли бы все богатство страны раздать одному проценту людей. Вы бы сделали богатых друзей еще богаче, уменьшая их налоги... Можно было бы игнорировать потребности бедных в образовании и здравоохранении... Ваши СМИ казались бы свободными, но на деле бы тайно контролировались одним человеком и его семьей... Можно прослушивать телефоны, можно пытать заключенных, можно фальсифицировать выборы, можно лгать... Вы бы использовали прессу, чтобы заставлять людей поддерживать проводимую политику, которая против их интересов...»

«Фильм немного перекликается с «Боратом», но на порядок выше его, - резюмирует Дмитрий Серебряков в конце просмотра. - Там Саша Коэн просто голой ж...ой рассекал, а здесь есть определенный философский посыл. Не побоюсь сравнить его «Диктатора» с «Великим диктатором» Чарли Чаплина. Хотя, конечно, это совершенно разные киномиры».

Что касается настороженного отношения к фильму белорусских кинопрокатчиков, то это от лукавого: «В «Диктаторе» есть много камешков, которые можно было бы бросить и в огород России. Однако Россия правильно сделала, что не запретила у себя эту комедию - таким образом она как бы говорит: да, какие-то моменты на нас похожи, но в  целом это не про нас. Опять же как в той песне: «Так похоже на Россию - слава богу, не Россия». Мы же, как всегда, пошли своим несгибаемым путем».

СПРАВКА «БелГазеты». В одном из интервью после премьеры фильма Саша Барон Коэн пояснил, почему необходимо такое кино, как «Диктатор»: «Соль картины, конечно, в моем желании высмеять всех этих пресловутых диктаторов, бывших и нынешних, уютно устроившихся на царском троне и управляющих страной с помощью насилия и подавления любых свобод... Знаете, все эти Аладины просто смешны и нелепы. К счастью, многих из них уже свергли, а для кого-то все только начинается. Что можем делать мы, простые люди? Да просто смеяться над ними. Возможно, это поможет в какой-то степени подорвать их власть и авторитет».