Когда компьютер зависает и не подчиняется вашим командам, мы говорим, что он тупит. Люди тоже часто зависают на некой внутренней волне, в состоянии между реальностью и подсознанием. Когда тупит член команды, команда проигрывает, если вовремя его не заменяет. Когда тупит студент, он получает «неуд» и идет на пересдачу. Никакого общественного вреда от таких распространенных моделей поведения нет. Другое дело, когда тупит правительство. Вроде бы «умные мужики» собрались, крепкие хозяйственники с самого верха президентского кадрового резерва. И опять затуп. Проводят совещания, пишут программы, посещают заводы, проводят встречи с чиновниками по горизонтали и вертикали, даже говорят правильные слова — все равно затуп и затык в национальной экономике не проходит, а лишь усугубляется. Так было 20, 10 и 5 лет назад. Премьер-министры, министры и начальники вертикали меняются, а бег по граблям остается традиционной правительственной забавой — за наш с вами счет.
Об этом в «Экономических диалогах» говорят постоянный автор «БелГазеты», руководитель Научно-исследовательского центра Мизеса Ярослав РОМАНЧУК, руководитель аналитического центра «Стратегия» Леонид ЗАИКО и независимый экономист Александр ОБУХОВИЧ.
ВЫЖИВАНИЕ — ДЕЛО ДОБРОВОЛЬНОЕ
Ярослав Романчук: — Как бы вы охарактеризовали 2018г.? Это год потерянных надежд или обретенной свободы? Или год укрепленной вертикали власти?
Леонид Заико: — Это год неустойчивости, метаний из стороны в сторону, бесконечных встреч президента с активом страны. Беларусь провалилась в яму где-то в 2015г. И до сих пор находится там, потому как у власти нет фонарика, который бы указал путь в светлое будущее.
Страну вдохновенно ведут в тупик, дергаясь всем строем, так как Александр Лукашенко не хочет в одиночку идти к стене Плача.
Александр Обухович: — Лучше всего этот год можно охарактеризовать строчкой из «Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях» Александра Пушкина: «Год прошел, как сон пустой, царь женился на другой». В этом году стало очевидно, что ставка только на Россию и выцыганивание преференций из союзного договора больше работать не будут. Произойдет это сразу или постепенно, никакой роли не играет. Автор «японского чуда» Уильям Деминг утверждал: «Вы не обязаны меняться, выживание — дело добровольное». Так вот, если власть хочет, чтобы Беларусь вышла из кризиса, надо что-то менять.
Романчук: — Какие-то осознанные действия по выводу страны из тупика власть предпринимала?
Обухович: — По стабилизации ситуации в экономике. Но это стабилизация нищеты. Сохранение такой тенденции обвалом, скорее всего, не грозит, но будет медленное, спокойное затухание. Это при условии отсутствия внешних шоков. Но кто может это гарантировать? Никто. Замечательный пример — МАЗ. В этом году в России случился рост спроса на грузовики на 11,5%. МАЗ увеличил туда свой экспорт, однако по результатам года скатился со 2-го на 8-е место на российском рынке, так как на этот рынок вошло 6 новых игроков.
ХАНА ХАЛЯВЕ
Романчук: — В конце прошлого года вы, Леонид Федорович, делали прогноз на 2018г. по росту ВВП. По вашему мнению, он должен был составить 4%. Три квартала ваш прогноз сбывался, а в последнем что-то сломалось. Почему? Появились какие-то «черные лебеди»? Внешние шоки? Накопленные ошибки начали замедлять рост? МВФ и Россия не дали нам денег?
Заико: — Просто перестали работать. В белорусской экономике из-за теоретической безграмотности нет идей, которые были бы способны вдохновить людей.
Это Ленин мог 20 лет говорить, что верной дорогой идем, товарищи. Из Лукашенко Ильича не получается, к сожалению. Сегодня мы наблюдаем метание властей в предчувствии пожара.
Романчук: — Лукашенко прекрасно его чувствует: на каждом совещании приводит совершенно скандальные факты, как машина эрзац-Госплан дает сбои. Ошибки были заложены еще в середине 2000-х, когда были спланированы стратегические коммерческие проекты, на которые власть рассчитывала, но которые в конечном итоге не принесли стране никаких дивидендов, а только сплошную головную боль — долги и токсичные активы.
Обухович: — Все беды от того, что Лукашенко построил государство, которое принадлежит бюрократии. А ее интересует только одно — возможность отжать денег из бюджета. Экономика как таковая ее не интересует. Приблизительно по такой же схеме сегодня развивается ситуация в России. Но там ситуация немного лучше, потому что прикрыта природной рентой. Беларусь тоже получала природную ренту, которая шла к нам из России. Однако сегодня Москва ее практически выдергивает из-под Лукашенко.
Заико: — Сначала Кремль подсадил Беларусь на углеводородную иглу, превратив ее, по сути, в страну-наркомана, а теперь решил прижать ее нефтью и газом. Так он хочет показать Лукашенко, что его время закончилось.
Романчук: — Но понятно же было, что халява вечной быть не может. Что рано или поздно от нас потребуют что-то взамен. И это время настало: Россия нацелилась на суверенитет Беларуси.
Заико: — Но Лукашенко понимает, что суверенитет — это святое, и с воплями обращается к народу: будем отстаивать суверенитет.
Обухович: — В сохранении суверенитета заинтересован не только Лукашенко.
Кто главные бенефициары «белорусской модели»? Чиновники всех уровней. Они прекрасно понимают, что вхождение российского бизнеса под контролем Кремля в Беларусь их просто-напросто разорит.
У них перед глазами пример Крыма: после включения его в состав России туда понаехали московские и питерские деятели, которые взяли под свой контроль местный бизнес, из которого можно было выдоить хоть какие-то деньги. В результате из 15 тыс. мелких и средних предприятий осталось меньше тысячи.
КАПИТОЛИЙСКИЙ СТОГ
Романчук: — В этом году Лукашенко наконец-то понял, что ограничен в своих действиях, потому как хвост — вертикаль, концерны, холдинги, серые кардиналы а-ля Мясникович — виляет собакой? Только он начинает говорить про конфликт интересов, вертикаль хором твердит: нет никакого конфликта. Лукашенко про экономическую свободу и банкротство, а контрольно-силовые органы ему возражают. И они по факту оказываются сильнее президента, потому что его воля блокируется.
Обухович: — Понимает, но, как говорится, поздно пить «Боржоми», коли печень отвалилась. Он ничего не может с этим сделать.
Заико: — Лукашенко, сидя на государственном холме, который вовсе не Капитолийский, а стог сена, прекрасно понимает, что номенклатура находилась, находится и будет находиться во власти. Что чиновники страстно желают урвать сена из стога и набросать в свою телегу, то есть урвать кусок госсобственности, да пожирнее.
Романчук: — И Минздрав-гейт показал, сколько присосавшихся у нас к госденьгам. Или взять госзакупки. При размере в $7 млрд. откаты, запилы в пользу номенклатурных фаворитов составили порядка $2-2,5 млрд. Это говорит о том, что чиновники продолжают доить страну.
Заико: — Откаты и коррупция достались нам от СССР, где бурно расцвели на закате брежневского застоя.
Романчук: — В этом году Лукашенко почти полностью сменил руководство правительства. Зачем ему нужна была эта кадровая рокировка? Как показывает практика, хрен редьки не слаще. Или Румас Кобякова не лучше, Турчин Матюшевского не бьет системностью, смелостью и рыночностью, а уж про адекватную замену Семашко вообще говорить не приходится.
Заико: — Почему поменял премьер-министра? Анализ показывает, что во всех бантустанах, которыми я называю новые независимые государства, президенты, как правило, сменялись премьер-министрами, то есть премьеры угрожают власти президента. Чтобы сохранить свою власть, Лукашенко и меняет премьеров.
КИТАЙСКИЙ ОБЛОМ
Романчук: — В 2018г. Лукашенко 3-4 раза говорил, что у него есть один страх — это экономика. Какие признаки наличия проблем в экономике вы видите? Банкротство более 200 крупных и средних предприятий за год? Дебиторка, долги или качество управления госпредприятиями? Еще в начале года МВФ указал на то, что главный источник проблем в нашей экономике — качество управления госсектором. Что-нибудь сделано в этом направлении?
Обухович: — Ничего. Часто говорят, что в Беларуси зачищено политическое поле. Но в еще большей степени у нас зачищено поле экономических управленцев. Сам президент говорит, что невозможно подобрать директоров на заводы.
Те управленцы, что сегодня стоят у руля, не тянут, потому как не обучены, не натренированы. Это простые кивалы — на совещаниях дружно поднимают руки и записывают указания сверху в блокноты. В этой ситуации виноват сам Лукашенко.
Он — воспитанник советской колхозной системы, где каждый председатель твердо знал, что благополучие колхоза зависит не от того, насколько ты хороший хозяйственник, а от того, сможешь ты выбить из центра ресурсы или нет. И эту практику он применил на всю Беларусь.
Что касается проблем. Нынешнее руководство Нацбанка сумело стабилизировать финансовую систему. Экономика, как я уже говорил, в принципе тоже стабилизирована. Но стабилизирована на том уровне, на котором неизбежно погибнет. Нельзя стоять на одном месте, когда вокруг все непрерывно меняется.
Романчук: — Вы считаете, что Нацбанк частично виновен в том, что экономика Беларуси растет медленно?
Обухович: — Сама идея финансовой макроэкономической стабильности для Беларуси, которая очень сильно отстала в техническом и технологическом развитии, гибельна. Такая стабилизация означает для нас стабильное скольжение вниз.
Романчук: — Мне кажется, что низкая инфляция, стабильная платежная система, создание условий для благоприятного кредитования — это база. Нацбанк подготовил хорошую поляну, а вот правительство подкачало.
Заико: — Александр Анатольевич как представитель промышленного корпуса говорит правильно. Существует такая точка зрения, что деньги должны работать на промсектор. Но все дело в том, что деньги не должны ни на кого работать. Задача любого центробанка с чисто практической точки зрения — регулировать предложение денег. Остальное — размер процентных ставок и прочее — придет само собой. Как только денежная единица станет укрепляться, а инфляция снизится до 2%, тогда и ставки по кредитам будут не 15-20%, а 3-4% и даже меньше. У Нацбанка простая миссия — создать и поддерживать стабильную денежную систему. Никакой надзорной функции ему не надо.
Обухович: — Я хочу сказать, что проблема не в том, что Нацбанк зажал деньги, а в том, что реальная экономика потребить эти деньги не может — некому их давать.
Романчук: — Если нет проектов, тогда почему на повестке дня не стоит вопрос о продаже хотя бы малых и средних госпредприятий, на которых не то что нормальных менеджеров и директоров нет, там вообще ничего нет, кроме полупустых цехов. То, что Лукашенко увидел в Орше, — это типичный пример.
Обухович: — Беда в том, что нет реального спроса на эти предприятия. Сегодня во всем мире доля малого бизнеса сокращается. Главная причина сжатия — резкий рост необходимого стартового капитала. В США для малых предприятий он в среднем составляет $460 тыс. Сегодня любой б/у приличный станок, сделанный в Германии, стоит порядка $0,5 млн. Это при том, что он уже снят с производства.
Прошло то время, когда наши пацаны могли заложить свою квартиру, а на вырученные деньги развернуть производство.
Знаете, как Китаю удалось добиться роста производительности? Где-то в 2000г. через госбанки было закуплено, строго по списку, очень большое количество б/у станков, которые затем были отданы в длинный лизинг частным мелким предприятиям. Таким образом китайцы как бы искусственно скопировали европейскую индустриальную среду. В результате промпроизводство в Китае оживилось. Когда они наполнили внутренний рынок, кинулись на внешний. И одно время китайцы господствовали в мире. Но сегодня ситуация изменилась. Потому что те же немецкие предприятия, в том числе малые, обязаны были раз в 5 лет менять свое оборудование. Итог — их станки по производительности перекрывают китайские б/у 2000г., а следовательно, себестоимость немецкой продукции ниже. Китайцам уже не влезть на рынок. Кстати, старые станки немцы сбрасывают, в том числе и к нам. Но у нас они тупо простаивают.
ПИРОГА НА ВСЕХ НЕ ХВАТИТ
Романчук: — За январь-октябрь 2018г. номинальная начисленная среднемесячная зарплата выросла почти на 18%, реальная — на 12,3%, реальные располагаемые денежные доходы — на 8,1%. При этом рост производительности труда была в 2 раза ниже, чем реальных располагаемых денежных доходов. Какими последствиями для экономики это грозит, если аналогичная тенденция сохранится и в 2019г.?
Заико: — Если какой-то студент, изучающий экономическую теорию, на экзамене на вопрос «Что делать со страной, у которой ВВП вырос на 3%, а доходы в виде номинальной зарплаты — на 18%» ответит, что ее правительство проводило мудрую политику, преподаватель отправит его на пересдачу. Зарплата теоретически может возрастать примерно на 75% от роста ВВП.
У нас проводится не социальная политика, а политика стимулирования совокупного эффективного спроса. Наше правительство такой политикой разломало пропорции в экономике. А это ведет к девальвации рубля.
Обухович: — На макроэкономическую ситуацию в Беларуси влияет не столько средняя зарплата, сколько фонд зарплаты. Поэтому единственное экономически оправданное действие — резкое сокращение получателей зарплаты при ее росте. На это нас толкает экономика.
Романчук: — Пирог рассчитан на гораздо меньшее количество ртов?
Обухович: — Да. Однако такой вариант абсолютно неприемлем для нашего президента. Потому что, во-первых, придется сократить рабочую силу почти на 1/3. Во-вторых, если мы цивилизованная страна, то должны платить им пособие. Соответственно, в бюджете надо найти деньги на это. Плюс деньги нужны на переобучение, на создание новых рабочих мест. Где их взять?
Сегодня зарплаты у наших учителей, врачей, инженеров и конструкторов низкие. Но давление соседей рано или поздно заставит их повысить, иначе все разбегутся из страны. А вот давать зарплату чиновникам и работникам госаппарата — воля исключительно властей.
На старте реформ в Китае чиновникам месяцами не платили зарплату. В Эстонии, когда наступил кризис, чиновникам зарплаты срезали на 10%. Что у нас? У чиновников за год зарплаты выросли на 30%. А ведь в стране кризис.
РЕДИСКА В КЕРОСИНЕ
Романчук: — Каким будет 2019г. по сравнению с 2018г.?
Заико: — Если судить только по цифрам, то, возможно, в следующем году увидим некоторое улучшение. Оно будет связано с тем, что люди поймут, что надо надеяться только на себя, и будут искать дополнительные источники к существованию. Правительство же еще больше будет размахивать руками и бить кулаком по столу, требуя увеличить производительность труда и рост промпроизводства, но никаких действий по развитию новых отраслей и направлений оно не предпримет. Я не вижу пока тренды, которые могли бы изменить ситуацию.
К тому же в мире грядут очень сильные изменения, связанные с завершением процесса глобализации и усилением развития национальных экономик. Нам предстоит пройти этот бифуркационный период. Поэтому 2019г. будет почти таким же, как 2018г. Это будет год молчаливого тупизма.
Обухович: — Как еще в начале прошлого века писал Саша Черный: «Каждый день по ложке керосина пьем отраву тусклых мелочей... Под разврат бессмысленных речей человек тупеет, как скотина».
2018г. был годом упущенных возможностей. Таким же будет и 2019г. С легким снижением всех показателей, так как ни у одного нашего крупного экспортера не просматривается шанс резко увеличить свой экспорт. Запаса бюджетных денег должно хватить еще на год. Думаю,
Россия нас не бросит и все-таки даст денег — не нужны ей лишние неприятности под боком. Поддержит, чтобы скольжение Беларуси вниз было плавным.
Заико: — Месяц назад я покупал в магазине редиску из Великобритании по BYN6 за килограмм. Вчера уже была по BYN10, но уже из Голландии. Я вот жду, когда же Александр Григорьевич купит эту редиску и настучит ею по головам своего правительства. Это же надо — килограмм редиски стоит BYN10! Чего ждет правительство? Инвестиций? Пусть займется сначала редиской. Сделайте хоть что-то разумное.
Добро пожаловать в реальность!