Все хотят, никто не может

«Нет четкого запроса со стороны общества», «люди еще не готовы», «нельзя ломать то, что построено», «надо сохранить лучшее», «население не созрело» - такие аргументы, которые совершенно не выглядят железобетонными, озвучивают чаще других, когда пытаются дать объяснения тому, что же удерживает госсистему от готовности реформировать саму себя. Сослаться на народ, который «не готов», «не хочет» и «не созрел», намного проще, чем признаться в том, что любое серьезное реформирование сложившейся системы неизбежно приведет к уничтожению значительной части самой системы.

Инстинкты самосохранения у армии сытых чиновников, пузатых бюрократов и верных идеологов настолько сильны, что они ни за что не станут ломать себе позвоночник, а в случае необходимости наоборот - заставят миллион-другой граждан собственноручно написать расписки в том, что они «не готовы», «не хотят», «не созрели» и просят сохранить стабильную консервацию вместо каких-то реформаторских инициатив с размытыми перспективами.

И ведь немало тех, кто действительно напишет! Не только попросит ничего не реформировать, но еще и потребует прекратить либеральные разговорчики в строю да наказать непослушных по всей строгости Уголовного кодекса. Потому как большая часть нашего общества давно живет стокгольмским синдромом - страдает и боится своего мучителя, но уважает и слушается почти беспрекословно. От похожей эмоциональной привязанности к Сталину до сих пор некоторые отойти не могут, а отчаянное почитание батьки для многих белорусов - святое дело. Идейная солидарность или демонстративное смирение перед агрессором, перед тем, кто угрожал и обещал убить, но не сделал этого, потому что сжалился, для любой жертвы психологически намного важнее, нежели все возможные реформы вместе взятые.

Так что все разговоры о реформах в последние недели - явление временное. Власть вполне осознанно подогревает интерес и поддерживает устойчивый градус внимания к этой теме. Но каждый раз, по классическим канонам драматургии, в наиболее подходящий момент случается очередная небольшая кульминация - лично вновь запеченный в генеральский мундир гарант строго-настрого предупреждает всех реформаторов и грозит им ответственностью.

На первый взгляд, такой сюжет позволяет каждому гражданину ощутить свою причастность к каким-то на удивление свежим дуновениям, которые доносятся со стороны привычного деревенского туалета. А с другого ракурса постоянные напоминания о том, что «станет только хуже, поэтому ничего ломать не надо», формируют массовое ощущение, словно решение об отказе от любых значительных реформ - это не воля одного человека и его окружения, а глас мудрого электората и распоряжение народного вече.

В результате у любого отдельного индивида и социума в целом формируется та картина мира, которая рисовалась два последних десятилетия и по своей логике требует не реформирования и реорганизации, а укрепления и развития вплоть до передачи опыта странам загнивающего Запада. И диалоги о реформах - это всего лишь незначительные штрихи опытного художника-оформителя афиш для сельского кинотеатра: пару мазков и анонс вчерашнего кино превращается в рекламу нового показа, после чего, даже если фильм будет все тот же, свежая краска добавит ощущений, что и кино тоже сменилось. Или не сменилось, но по желанию трудящихся и потому что шибко интересное.

Даже если предположить, что традиционно лавировать в трех соснах, блуждая между братскими кремлевскими дотациями и международными валютными кредитами, действующему режиму станет сложнее и придется пойти на некие косметические реформы, то любые негативные последствия в краткосрочной перспективе в виде снижения доходов, увеличения безработицы или роста цен будут иметь четкое и ясное объяснение: а я вас предупреждал, но вы сами захотели. Это высший пилотаж в преступной среде, когда есть безупречное алиби при любом раскладе и развитии событий.