Власти свернули тему модернизации экономики

В послании-2014 было 14 упоминаний, в послании-2013 — 49! Проблема, однако, количеством упоминаний не ограничивается. Если в 2013 году Александр Лукашенко уверенными мазками рисовал картину светлого модернизационного будущего Беларуси и белорусов, то уже через год в его модернизационной палитре осталась лишь серая краска. 

«Модернизация — имеется в виду обновление того, что нам осталось от прежних поколений. От технологичной страны, которая была лидером в своем развитии. И мы это не загубили. Но пришло время обновлять. Кроме этого, мы не только обновляем старое, мы строим новые предприятия». (2013) 

«Не раз мы с вами убеждались: там, где модернизация проводится за дармовые государственные средства, она оказывается в разы дороже, чем у частника, когда он делает за свои собственные деньги». (2014) 

Послание с рекордным количеством упоминаний слова «модернизация» состоялось в апреле 2013 года. Но курс на «качественное обновление и ускоренную модернизацию предприятий» был провозглашен главой государства под бой новогодних курантов тремя месяцами ранее. 

Каждый второй белорус в марте 2013 года, по данным НИСЭПИ, согласился с тем, что движение подобным курсом — «залог укрепления белорусской государственности и роста благосостояния народа». Костяк оптимистов составили респонденты с начальным образованием — 73,5% и старшей возрастной группы (60 лет и старше) — 63,2%. 

Веря в силу модернизации как таковую, белорусы одновременно достаточно трезво оценили модернизационный потенциал власти (см. таблицу). 

А через девять месяцев, в декабре 2013 года, доля тех, кто согласился с оценкой «модернизация успешно выполнена», составила всего 25%, при этом доля пессимистов, оценивших итог модернизации как провал, оказалась в 2,4 раза выше — 59%. 

Формальную причину сворачивания модернизации Лукашенко ныне пояснил на примере МАЗа, с которым «у нас проблемы». Попытки правительства их решить с помощью программ и бизнес-планов, предусматривающих финансирование, глава государства решительно отверг. По его словам, руководителей предприятия следует ориентировать «на нормальную работу, на сбыт продукции, на заключение договоров и так далее и тому подобное». 

Что касается финансовой поддержки со стороны государства, то она не исключена. Но деньги будут выделяться не на развитие, а на пополнение оборотных средств для выполнения контрактов по поставкам автомобилей: «Нет этих оборотных средств — вот вам под оборотные средства деньги. Делайте эти три тысячи автомобилей, продавайте, возвращайте нам долг. Только так, а не иначе». 

Логика Лукашенко понятна: следует производить то, что покупают, а не продавать, то, что произвел. Но президент-маркетолог не учел, что за все в этой жизни приходится платить. В том числе и за разработку того, что покупают. 

Согласно информации начальника управления науки и инновационной политики Министерства экономики Дмитрия Крупского, на собственные исследования и разработки в 2012 году все белорусские государственные предприятия потратили около 80 млн евро, тогда как один «Фольксваген» — 9,5 млрд евро (5% от годового объема продаж). 

При таком соотношении инвестиций «замучаешься пыль глотать» (эвфемизм Владимира Путина), занимаясь сбытом продукции с маркой made in Belarus на мировых рынках. 

Даже если всю властную вертикаль, включая технических работников, превратить в одно большое Министерство торговли, кроме роста представительских и командировочных расходов, иных результатов ожидать не приходится.

Принимая стратегические решения, Лукашенко предпочитает «идти от жизни». Анализ текста нынешнего послания однозначно свидетельствует: глава государства осознал, что модернизация государственных предприятий в рамках белорусской модели — это выброшенные на ветер деньги. 

Отсюда, однако, не следует необходимость смены модели. Отсюда следует необходимость сокращения инвестиций. В этом де-факто и заключается революционная новизна послания-2015. 

Официальная статистика за первый квартал столь решительный вывод подтверждает. В Беларуси инвестиции в основной капитал в первом квартале 2015 года относительно аналогичного периода 2014 года сократились на 1,1%. Вроде бы немного. Но это «немного» обеспечено за счет роста на 6,5% инвестиций в строительно-монтажные работы. Что касается затрат на приобретение машин, оборудование и транспортные средства, то они сократились на 12,8%! 

То есть власть продолжила инвестировать в социальную сферу (жилищное строительство), надеясь получить от этого политические дивиденды в преддверии президентских выборов. Но в условиях дефицита ресурсов она вынуждена была сократить инвестиции в техническую модернизацию предприятий. 

Если от поквартального сравнения мы перейдем к сравнению марта 2015 года с мартом 2014 года, то обнаружим снижение инвестиций в строительно-монтажные работы на 11,7%, а в машины, оборудование и транспортные средства — на 43,7%! 

Март — последний месяц квартала. В стране с традицией поквартальной отчетности следовало бы ожидать в марте роста инвестиций относительно февраля. Строительно-монтажные работы традиции не нарушили. Прибавка составила 10,4%. Но инвестиции в машины, оборудование и транспортные средства рухнули на 35,7%! 

Для справки отмечу, что годом ранее рост инвестиций в марте относительно февраля по обеим позициям был почти двукратным: 91,2% и 87,1% соответственно. 

Выступая в апреле на радио «Эхо Москвы», декан экономического факультета МГУ Александр Аузан падение инвестиций на 6,4% (первый квартал 2015 года к первому кварталу 2014 года) охарактеризовал как «клиническую смерть» российской экономики. 

В послании-2015 зафиксирован принципиально иной уровень алармизма: «экономика сегодня переживает не лучшие времена». 

Пережить (переждать) не лучшие времена планируется с помощью добавления к старым факторам роста новых. Всего их десять. Ни один из них не предусматривает составления бизнес-планов. И это по-своему логично, так как их бесполезность наглядно продемонстрировала деревообрабатывающая отрасль. Урок не прошел даром. 

В пятой пятилетке белорусская модель попытается выжить за счет учета, контроля и диверсификации экспорта продукции, на повышение конкурентоспособности которой нет денег.