Сможет ли Лукашенко продать МАЗ за «живые» деньги?

«Договоренности пока нет, а это было бы полезно для наших стран и предприятий. Наверное, есть юридические трудности, разницы в подходах. Но давно пора эту дискуссию завершить и перейти к реальному объединению либо закрыть эту тему», — цитирует Дмитрия Медведева «РИА Новости».

Директор по исследованиям Либерального клуба Евгений Прейгерман полагает, что у сторон имеются разные интересы, но из различных соображений ни одна из них пока не может выйти из переговорного процесса.

— Белорусские власти заинтересованы в собственном контроле над предприятием (МАЗ) в том или ином виде. И даже если его не сохранять, то получить за него огромные деньги. Россия же хотела бы получить контроль над предприятиями, но не платить за это большие деньги, тем более что у белорусских властей обычно аппетит таков, что превышает рыночную стоимость этих предприятий, которая выявилась бы в случае открытых торгов, — отмечает эксперт.

По словам Евгения Прейгермана, в случае с МАЗом и КАМАЗом речь идет не о полноценной приватизации, а об обмене активами и о различных схемах совместного управления. Нельзя говорить о том, что эта сделка по объединению могла бы принести значительные суммы. К тому же здесь присутствует еще и психологический фактор.

— Такие предприятия, как МАЗ, в умах населения, в том числе и руководства страны, присутствуют как народное достояние. Кроме того, там еще и много социальных объектов, много сотрудников, — говорит эксперт.

Экономист Лев Марголин (ОГП) придерживается мнения, что дело в разных экономических системах, существующих в Беларуси и России: система, основанная на частной собственности, и система, основанная на государственной собственности, не могут сосуществовать в принципе.

— Для России вполне приемлемо, что проводится сделка, которая сегодня не приносит ни рубля, но в перспективе дает возможность увеличения доходов всех участников этой сделки. Беларуси, особенно в нынешних условиях, требуются «живые» деньги. А их за МАЗ никто давать не хочет, — подчеркивает эксперт. — Я думаю, эта сделка, скорее, расстроится окончательно, чем будет принято решение на условиях объединения акционерного капитала. Возможен еще один вариант: кто-нибудь из российских инвесторов, например, Прохоров согласится выкупить 50% акций МАЗа и вложить их в общий консорциум. Но в нынешней ситуации Беларусь не пойдет на вариант простого обмена акциями.

В Беларуси сложилась весьма сложная ситуация с финансами. Уже не первый год аналитики задаются вопросом, что собираются делать власти, чтобы покрыть все расходы, включая миллиардные выплаты по внешним долгам. До сих пор это им как-то удавалось.

— Наверное, будут и попытки увеличить экспорт, сократив импорт. Хотя это будет непросто, учитывая тот небольшой спрос на белорусские товары, который сегодня есть на рынке, — отмечает Евгений Прейгерман. — Могут быть и попытки получить деньги, используя задний ход в евразийской интеграции, в частности, уже поставлен вопрос, что надо отходить от практики экспортных пошлин на нефтепродукты, а это означает для Беларуси суммы порядка двух-четырех миллиардов долларов.

В правительстве снова заговорили о необходимости приватизации. Даже называется сумма на следующий год — 1,5 миллиарда долларов, которые планируется получить от приватизации госсобственности.

— И о 1,5 миллиарда, и о 2,5 миллиарда долларов речь идет уже не первый год. И я очень сомневаюсь, что из этого что-то получится. Поскольку что бы ни предлагало правительство, все упирается в то, что последнее «добро» должен дать Лукашенко. А он все рассматривает буквально как личную собственность и очень болезненно реагирует на то, что ее надо кому-то уступать, — уверен Лев Марголин.

— Вот он поехал в Азербайджан, может, там удастся что-то перехватить, как в прошлый раз (Азербайджан помог однажды белорусскому руководству 200 миллионами долларов для оплаты Беларусью долга России за энергоресурсы – прим. Г. К.). Лукашенко мечется по всему миру – Китай, Туркменистан, Ближний Восток, Азербайджан. Наверное, могут возникнуть такие условия, что ему придется что-то продавать. Но сейчас не та ситуация, чтобы можно было выгодно что-то продать, — подытоживает Лев Марголин.