В марте 2020 года мировой нефтяной рынок пережил беспрецедентные потрясения, преодолеть которые удалось только ценой значительного сокращения добычи в рамках сделки ОПЕК++. Острота проблемы была снята, однако по мере балансировки рынка обострились и противоречия внутри картеля. Как долго продержится сделка — будет зависеть и от переговоров ее участников, пишет в "Новой газете" экономист Сергей Хестанов
Первое событие в этой цепочке очень ярко освещалось и в русскоязычной, и в мировой прессе: Россия громогласно отказалась продлить ранее действующую сделку ОПЕК+. Можно долго спорить о правильности или ошибочности этого решения (есть очень много и стратегических, и тактических аргументов за и против; настолько много — что их обсуждение тянет на серьезное исследование).
Тем не менее, абсолютно прозрачным следствием этого решения стало начало ценовой войны с ведущим участником ОПЕК — Королевством Саудовская Аравия (КСА). Именно ценовая война, развязанная КСА в самом начале мая 2020 г, и определила резкое падение цен на российскую нефть. Саудиты агрессивно предлагали скидки на сорта нефти, которые напрямую конкурировали с российским сортом Urals.
В падении обвиняли руководителя крупной российской нефтяной компании («Роснефти» — ред.), которая, якобы, и была лоббистом разрыва сделки ОПЕК+.
Однако очень скоро нефтяной рынок столкнулся с обвалом, связанным с падением спроса из-за введения карантинных мер против коронавируса в США и Европе. Падение было очень масштабным и почти одновременным.
На пике падения избыток предложения нефти составлял более 20%. Это — огромная величина: и в 1986 году, и в 2014 дисбаланс составлял 3,5-4%. И тогда это вызвало падение цен примерно в четыре раза.
На этом фоне рухнувший на 20% спрос грозил настоящей катастрофой. Это заставило нефтеэкспортеров, вне зависимости от их позиции, сесть за стол переговоров.
Сокращать пришлось около 20% добычи, что само по себе тоже беспрецедентно. Тем не менее, именно эти действия привели к балансировке нефтяного рынка и стабилизировали цены.
Стоимость барреля выросла, что отчасти было обусловлено сокращением добычи, отчасти — восстановлением спроса вследствие смягчения карантинных мер.
Острота падения доходов федерального бюджета РФ была несколько сглажена, в том числе и «животворящей» девальвацией рубля.
Вопрос о том, какова роль именно сокращения добычи, а какова — роста экономической активности в нормализации цен, остается открытым. Одно вне сомнений: прекращение ценовой войны между РФ и Саудовской Аравией как необходимое условие сделки ОПЕК+ сыграло очень большую роль в балансировке рынка.
Но по мере стабилизации цен обострилась и традиционная проблема всех картелей — дисциплина их участников. Соблазн превысить согласованную квоту снова растет. Начинается превышение квот недобросовестными участниками. Грешат этим и члены ОПЕК (Ирак, Ангола, Габон) и не члены (Россия, Казахстан, Азербайджан).
Естественно, это вызывает раздражение у тех, кто квоты соблюдает. И прежде всего — у Саудовской Аравии.
Повторился сценарий начала 1980-х: тогда участники ОПЕК тоже превышали свои квоты, а саудиты, наоборот, усиленно сокращали добычу, пытаясь поддержать цену.
Интересно заметить, что СССР в то время усиленно наращивал добычу (пик добычи нефти пришелся на 1987 год).
Это продолжалось довольно долго и в конце концов терпение королевства лопнуло. В сентябре 1985 года министр нефти КСА Ахмед Ямани объявил об отказе от ограничения нефтедобычи. Цены рухнули, что и послужило одной из причин «перестройки», а впоследствии и распада СССР. Именно память о драматических последствиях тех лет заставила РФ присоединиться к сделке ОПЕК++.
Но как бы хорошо ни соблюдались сделка, картель с большим числом участников априори является неустойчивым. Распад его — неизбежен, интрига — только во времени.
Добро пожаловать в реальность!