Главный редактор Эха Москвы Алексей Венедиктов прокомментировал сообщение о том, что британские власти установили все детали покушения на Скрипалей.
Фото ТАСС
― Я думаю, что это не так. Я думаю, что на самом деле по Скрипалям еще будет идти расследование. И ждем суда. Суд будет публичным в любом случае. Приговор будет публичный. Будем смотреть, на самом деле. Потому что понятно, что британская пресса, она рвет кусочки из расследования там, где сможет.
Тайна следствия абсолютно железная у Скотланд-Ярда, потому что там работает не полиция Солсбери, а там работает отдел по борьбе с терроризмом Скотланд-Ярда. И кое-что они упускают специально, чтобы мы подергались.
― А по какому поводу мы должны дергаться, кстати?
― Потому что мы не знаем, чего они знают.
― Давайте напомним один интересный момент, которые мы почему-то очень часто многие упускают. Ведь следствие идет не только о покушении на Скриалей.
― Нет-нет, там всегда в моем, во всяком случае, разговоре с британскими чиновниками, мне говорят: «Ты помнишь, что погибла женщина? Ты помнишь, что она была убита? Ты это помнишь, что там убийство? Покушение на убийство, применение оружия массового поражения». Там много статей. Там погибла подданная Британского королевства. Вообще останавливается всё.
― То есть связь с этим флаконом Nina Ricci, который был найден…
― У них нет сомнений.
― Это одно дело.
― Даже не обсуждается, вообще не обсуждается. Там можно сомневаться, была ли эта пара замечательная — Боширов и Петров — собственно, исполнителями или это была пара прикрытия и отвлекающая пара. А тогда, кто исполнители? Ребята, что у вас еще есть?
― А вы для себя внутренне как-то объясняете российскую позицию?
― Нет, я не объясняю российскую позицию ровно потому, что тут в отличие от МН17 нет хорошей позиции. В отличие от сбития МН17, который, повторяю, с моей точки зрения — я об этом говорил на следующий день — сбили сепаратисты украинские из российского «Бука»…
То с Солсбери я не вижу никаких хороших решений. После того, как президент во Владивостоке взял на себя эту историю: «Да я и знаю — они гражданские», — всё, с этого момента — всё, заднего хода нет. С этого момента другого хода нет. «Я их знаю — они гражданские».
И все меня спрашивают, зачем он это сделал? А я чего могу сказать? У меня такой же вопрос: «А вы зачем это сделали, Владимир Владимирович?» Это уголовное расследование. Они подозреваемые. Вы чего, свидетельствуете, что ли? Вы свидетелем хотите пойти?» Я не понимаю, как это может быть.
Добро пожаловать в реальность!