Чего боится Путин

В разговоре с нидерландским премьер-министром Марком Рютте Путин назвал эти предложения преждевременными и контрпродуктивными. Одновременно Путин выразил недовольство тем, что в мировых СМИ появляются «политизированные» версии расследования - так, будто Рютте может как-то повлиять на CNN.

Но это уже не очень большая новость - то, что кремлевские «небожители» искренне верят, что западные лидеры влияют на собственные медиа так, как они сами на Первый канал или НТВ. Новость - это очевидная нервозность Путина. Казалось бы, он не должен обращать внимания на идею трибунала - тем более что в России уверены в собственной непричастности к трагедии. Более того, Путин должен способствовать созданию трибунала - чтобы еще раз продемонстрировать эту невиновность.

Однако Путин прекрасно понимает, в какой переплет встрял. Не случайно именно в тот день, когда он общался с нидерландским премьером, в мировых медиа появились публикации о путинской причастности к преступлению. Логика коллег выглядит железной. Даже если согласиться, что «Боинг» был уничтожен сепаратистами, надо понять, откуда они взяли «Бук».

Если «Бук» - российского происхождения, значит к его появлению у бандитов причастно высшее военное руководство Российских вооруженных сил. Верховный главнокомандующий этими силами - Путин. И говорить о его непричастности - это то же самое, что говорить о непричастности Гитлера к преступлениям вермахта во время Второй мировой. Или утверждать, что Сталин «не знал» о репрессиях. Итак, Путин - причастен. И он сам это осознает. Поэтому и нервничает.

Марк Рютте позвонил российскому президенту, чтобы убедить его в необходимости найти компромисс по трибуналу. У голландского премьера просто нет другого выхода: в его стране граждане требуют наказания виновных. Но и у Путина нет другого выхода: он спасает свою шкуру. Общественного мнения в России Путин не боится, потому как большинство его соотечественников, воспитанных в советском людоедстве, воспринимают преступление как продолжение политики.

Но Путин не хочет закрывать для себя и своего окружения двери на Запад. Вот почему международный трибунал стал его ежедневным кошмаром.