В автозак за призыв к миру

Человеку потребно быть членом могучего социума, победоносного, страшного, сильного. Это вселенский инстинкт, вселенское стремление.

Если когда-то вопили, начиная с 1947 года, что СССР – родина африканского слона, и все изобрели русские изобретатели и т.д., то вдруг в 90-е началось такое самобичевание, что дерьмо мы все последнее. Так же нельзя! И сейчас рычаг резко дернулся в другую сторону. Да, мы великий народ. Если мы побеждаем, то это прекрасно! И большинство будет думать так всегда.

Всегда есть большая часть, в которой все хором, и меньшая часть, которая говорит, типа баланс и противовес на полинезийской лодке, что, ребята, вы подумайте, что на самом деле, а то ведь перекинете всех к чертям, и все утонете в этих волнах. Вот балансир сейчас получает по головам. Когда Макаревич говорил: «Я боюсь проснуться в государстве, где идет война» – ему сказали: ах ты сволочь, национал-предатель. Когда стоят милые девочки, мальчики, с их плакатиками «Наши танки – на Киев», рядом полиция улыбается: хи-хи, ля-ля. Рядом стоит тетка с плакатом «За мир, нет войне!», ее пихают в автозак.

Это мне напоминает календарь школьника из 50-х годов, когда я в школе учился, где худенькие, чумазые мальчики, дети рабочих окраин, краской на стене пишут слово «мир, peace» и выпускают белую голубку. А к ним бежит звероподобный полицейский с дубиной, сейчас он их будет бить, потому что в Америке бьют за призывы к миру. Вот у нас начали кидать в автозаки за призывы к миру. Это неслабая метаморфоза.

И когда ты называешь кошку кошкой, тебе говорят: ах ты гадина, все говорят, что это собака, а ты, национал-предатель (привет от фразеологии Mein Kampf), рассказываешь, что это все не так. Вот это чрезвычайно печально, потому что когда народ вдруг впадает в состояние «за нас мыслит фюрер», это кончается 1945 годом и Нюрнбергом, только не в победном смысле.