Может ли так случиться, что после Лукашенко в Беларуси ничего не изменится, а его преемника назначит Кремль? Если после ухода Лукашенко Беларусь пойдет путем демократизации, каким этот путь может быть и с какими препятствиями столкнутся те, кто по нему будет двигаться?
На эти вопросы Юрия Дракохруста на канале Свобода Premium отвечает старший аналитик Центра новых идей, бывший дипломат Павел Мацукевич.
- Каким может быть смысл формулы "ничего не изменится"? СССР после смерти Сталина, Китай после смерти Мао остались однопартийными тоталитарными диктатурами. Политический строй ни там, ни там не изменился. Но нельзя сказать, что у них ничего не изменилось. Такие изменения возможны после ухода Лукашенко?
- Я полагаю, что такое возможно. Это был бы позитивный сценарий. Если спросить, рухнет ли система, то ответ — Нет, не рухнет. Есть определенная инерция, прописаны первые шаги и механизмы. Фактор, который будет сдерживать эволюцию в сторону демократизации, - это Россия, Кремль. Если представить себя, что в тот момент России будет интересна демократизация в Беларуси, движение пойдет в ту сторону.
Я считаю, что произойдет определенное смягчение политики, отказ от репрессивных практик. Это вполне вероятно, и это будет выгодно новой власти. Даже если это будет преемник, назначенный Лукашенко, после смерти Лукашенко преемник будет стремиться избавиться от самого проблемного наследия.
- Американский политолог Самуэль Хантингтон определял три пути демократизации - трансформация, замещение, замена. Трансформация - смена режима изнутри (король Карлос и франкист Адольфо Суарес демонтировали франкизм); замена - свержение авторитарного режима. И замещение - сделка, соглашение между силами режима и оппозицией (польский "круглый стол"). Когда смотришь на одухотворенные лица Кочановой и Вольфовича, то думаешь: какая демократизация, вы о чем? Но франкист Суарес и коммунист Ярузельский не выглядели во времена расцвета соответствующих режимов слишком горячими сторонниками демократии. Тем не менее на определенном этапе они способствовали движению своих обществ к ней. Из этих трех путей демократизации - какой представляется более вероятным для Беларуси?
- Мне наиболее симпатичен третий вариант - замещение. Он же кажется мне и наиболее реалистичным. Если процесс определения преемника запустит сам Лукашенко еще при жизни, есть шансы, что замещение будет реализовано. Но если процесс будет происходить после его внезапной смерти, то здесь ситуация будет непредсказуема.
Но и в нынешней "вертикали власти" есть не только Кочанова и Вольфович, есть там и вполне договорноспособные люди. Я не знаю, как будет вести себя Кочанова после смерти Лукашенко. Ее сейчас некоторые называют преемницей. Но мы помним, что некоторые так же объявленные "преемники" не дожили до сегодняшнего времени (как, например, Владимир Макей). Повторю: оптимальным вариантом мне кажется замещение. И мне кажется, что и часть протестного электората склоняется к этой мысли.
- Ваша оценка вероятности варианта революции? Для него есть ресурсы, структуры? Или это может произойти, как в феврале 1917 года в Российской империи?
- Ключевой момент - тот, что события будут происходить внутри Беларуси. Белорусские демократические силы уже и сегодня находятся на обочине политического процесса. И, глядя с сегодняшнего дня, выходит, что их роль в процессах, которые мы обсуждаем, будет мизерная, если только они не сделают что-то решительное или не окажутся в нужное время в нужном месте. И этим нужным местом будет Беларусь. Туда придется вернуться, не дожидаясь политической амнистии.
Если белорусские демсилы будут пытаться дирижировать ситуацией издалека, там они и останутся. Поэтому я бы ориентировался на общество, на людей внутри страны, на запрос этих людей, о котором мы можем судить по результатам социологических опросов. На основании этих данных я не вижу в белорусском обществе запроса на революцию.
Добро пожаловать в реальность!