Политическая конфигурация в 2020 году в Восточной Европе радикально изменилась. У Лукашенко закончился благодатный период жизни «после отмены санкций» (2016-2020), причем закончился драматично: провал на выборах привел к тому, что вся политическая система Беларуси, которая была предназначена стоять вечно, превратилась в нервное состояние stand by. Беларусь теряет свою политику нейтралитета. Теперь это политика объятий с Кремлем, а это значит, что граница Украины и Беларуси становится проблемной, пишет российский политолог Александр Морозов.
Зеленский на Украине, несмотря на все рискованные политические шаги, сохраняет рейтинг в два раза выше, чем у ближайшего политического конкурента. При Трампе украинской дипломатии нечего было делать в Вашингтоне. При Байдене ситуация меняется, Киев может рассчитывать на небывалое внимание со стороны американской администрации. Последствия кризиса в Беларуси и отравления Навального окончательно добили «минский формат». И одновременно в 2020 году Киев вел активную дипломатию и создал «Крымскую платформу» - постоянно действующую международную институцию. Сейчас ожидается, что на ее саммит приедет Байден. Очевидно, что «Северный поток-2» провален. Даже если он будет достроен, неизвестно, когда начнется его эксплуатация, если начнется вообще, поскольку санкции будут разворачиваться и против эксплуатирующих компаний. Ситуация, при которой два режима под санкциями, создает новые возможности для Киева.
Развитие событий толкает Москву с Минском образовывать бронированный кулак, усиливая со своей стороны аналог «железного занавеса». Черное море в 2020 году окончательно пришло в движение. Если ранее, после 2014 года, тут имелась только конфликтная активность России и Украины, то теперь сюда прибавилась и активизация Турции и одновременно идет планируемое укрепление южного фланга НАТО в Румынии. Владимир Путин не планирует идти на понижение градуса конфликта по всему периметру. Впереди только одно: уход Москвы от требований расследования отравления Навального, а, значит, и год новых волн санкций, контрсанкций, конфликтных шагов.
При всем драматизме событий 2014 года для глобальной политики, конфликт России с Украиной являлся региональным пограничным конфликтом. Но трансформация персональных режимов Путина и Лукашенко в новое состояние в 2020 году, превращает Восточную Европу в глобальный нарыв.
Странам Центральной Европы придется политически активизировать солидарность по старой оси — если не от «Щецина до Триеста» (как во времена Черчилля), то, во всяком случае, от Каунаса до Варны. Байдену придется сделать какое-то предложение Центральной Европе, поскольку США не могут наращивать со своей стороны политику давления на Кремль без концепции политического единства в Центральной Европе (куда теперь дрейфует Украина) из политической контурной карты Восточной Европы. У Кремля в отношении Европы нет никакой стратегии, кроме разрыва отношений, о чем недавно и заявил глава российского МИД Сергей Лавров, и что констатируют в своих многочисленных статьях кремлевские внешнеполитические эксперты.
Над последствиями этой новой конфигурации, этой «глобализации» нарыва в Восточной Европе, надо сильно подумать. Если это не ведет к войне, а война невозможна, то встает вопрос: к чему это все ведет? Каков урок этой трансформации для глобального мира, и что будет за прогнозируемыми границами «политики давления» на Москву и Минск? Постсоветский транзит Восточной Европы заканчивается в год 30-летия Беловежских соглашений на самом высоком градусе накопленного конфликта в этом регионе за весь постсоветский период, и энергия этого конфликта еще не исчерпана.
Добро пожаловать в реальность!