Выше головы не прыгнешь. Это только кажется, что на постсоветском пространстве (страны Балтии вынесем за скобки) политические элиты могут пренебрегать мнением общества, пишет политолог Сергей Николюк.
После распада Союза нерушимого первыми власть из грязи попытались поднять республиканские парламенты. Они же и перелатали под себя советскую конституцию. Идея «Вся власть советам!» вновь обрела популярность, но ненадолго. История начала XX века повторилась.
«С этими парламентами, – пояснял политолог Дмитрий Фурман, – представляющими собой анархическую, бурную массу, надо что-то делать. Для того, чтобы утвердить свою власть и выполнить социальный заказ на порядок, президент должен обуздать парламент».
Конфликты президентов и парламентов подобно веерной рассылке распространились по всем странам СНГ. Они принимали различные формы (вспомним расстрел «Белого дома»), тем не менее, лавры победителя везде достались президентам. Удивляться этому не приходится. В глазах миллионов парламенты ассоциировались с «говорильней», а персоналистская власть – с тем, что на тот момент лидировало в списке социального дефицита, т.е. с порядком.
«Единый народ» в парламенте не нуждается
«Все разумное – действительно, все действительное – разумно». С Гегелем не поспоришь. Поэтому рыхлые демократии, установившиеся на пике эмоциональной перестроечной волны, не смогли противостоять привычным властным вертикалям во главе с «сильными лидерами».
Эффективный парламент есть продукт многовековой эволюции западной культуры. Его невозможно перенести волевым решением на чуждую ему культурную почву. Поясню цитатой, позаимствованной из кандидатской программы Лукашенко образца 2015 г.:
«От вашего выбора зависит многое. Ведь по сути сегодня перед страной всего два пути. Один путь вперед – к сохранению стабильности и порядка, свободы и независимости. Это путь единства и согласия, развития и прогресса. Это путь мира и созидания.
Другой путь назад – к смуте и хаосу «девяностых», бандитскому капитализму и дележу собственности, к ослаблению государства и потере независимости. Это путь революции, крови и войны».
Перед нами пример мышления классического манихея: мир – арена, на которой в смертельной схватке сошлись Добро и Зло, Свет и Тьма. Победа, разумеется, останется за Добром и Светом, но в данный момент идет бой. Ни о каких компромиссах с врагом не может быть и речи. Тем не менее, согласие на диалог не исключено, но лишь на короткий промежуток времени, необходимый для перегруппировки сил. Примером такого согласия могут служить предложения Лукашенко о подготовке новой Конституции.
Между тем западный парламент – это место, где в споре рождается истина. Но роль парламента не следует редуцировать до переговорной площадки, на которой политические оппоненты вырабатывают компромиссные решения: мы соглашаемся принять пункт А в вашей трактовке, а вы пункт Б – в нашей. Рождение истины в споре означает, что до начала спора ни одна из сторон истиной могла и не обладать.
Парламент – представительный орган. Но прежде чем представлять интересы социальных групп, сами группы должны свои интересы выработать, а для этого необходимо, как минимум, группе осознать себя как группу.
Поэтому «единый народ», сплоченный вокруг фигуры вождя, в парламенте не нуждается. Но то, что вождь выдает за национальные интересы, на практике оказывается интересами узкой группы высших управленцев во главе с вождем.
«Независимо от того, как общественный интерес определяется в теории, – подчеркивает финансист Джордж Сорос, – на практике он, скорее всего, будет определять приоритеты правителей. Эти правители не обязательно преследуют личные цели, но господствующая система всегда выгодна им как классу».
Парящий над ветвями власти
Сравнивать эффективность парламентской республики с эффективностью президентской в отрыве от исторического, культурного и прочих контекстов – занятие малопродуктивное.
Конституция 1994 г., по собственному признанию Лукашенко, представляла президенту царские полномочия. Но он явно погорячился, спутав полномочия царей с полномочиями королей. Триумфальная победа на первых, они же и последние, демократических президентских выборах к анализу не располагала. А жаль. Обладателю диплома историка следовало бы знать, что по решению парламентов были обезглавлены короли двух европейских держав: Карл I в Англии в 1649 г. и Людовик XVI во Франции в 1793 г.
Что касается российских царей (императоров), то даже первая Конституция (1906) права помазанника Божьего практически ничем не ограничила. Сомневающиеся могут ознакомиться с Главой первой О СУЩЕСТВЕ ВЕРХОВНОЙ САМОДЕРЖАВНОЙ ВЛАСТИ, состоящей из 26 пунктов!
В первой российской Конституции, как и во всех проектах, ей предшествующих, монарх не входил ни в одну из ветвей власти. Он как бы парил над ними. Этот принцип был успешно перенесен и в беларуский основной закон образца 1996 г. Вот как характеризовал его Лукашенко: «Есть судебная, законодательная и исполнительная ветви власти, над которыми, по Конституции, стоит президент, который их координирует, направляет, «сводит», «разводит» и так далее».
Конституцию 1996 г. большинство беларусов встретило на ура. Лукашенко и сегодня искренне верит, что все успехи беларуской модели под его руководством были достигнуты благодаря, а не вопреки его ничем не ограниченному праву координировать, направлять, «сводить» и «разводить» ветви власти.
Возможно, на этапе восстановительного роста во второй половине 90-х от концентрации власти и было больше пользы, чем вреда. Но вот уже десять лет, как беларуская экономика практически буксует на одном месте.
Вопреки регулярным заявлениям о сохранении советского промышленного потенциала, доля занятых в промышленности ежегодно снижается, в то время как в сфере услуг уверенно растет: 23,7% vs. 60,6% в 2018 г. Превышение доли вторых над первыми – формальный показатель перехода экономики и общества из индустриальной стадии развития в постиндустриальную.
Количественные изменения влекут за собой качественные. «В постиндустриальных странах меняется характер социального капитала. Растущая индивидуализация придает людям все большую социальную независимость: социальные контакты, которые они завязывают, становятся результатом их самостоятельного выбора, а не следования навязываемым извне групповым нормам». Это цитата из книги классика современной социологии американца Рональда Инглхарта.
То, что сегодня мы наблюдаем на улицах беларуских городов – лишь первая попытка постиндустриального общества заявить о своих интересах и о праве на свое представительство в органах власти. В этой связи пока еще робкие призывы не платить налоги не должны удивлять. Это же чистой воды ремейк лозунга американской революции (1775-1783) No taxation without representation («Нет налогам без представительства»).
Беларуский вариант «Русской системы»
К набирающему популярность призыву вернуться к Конституции 1994 г. следует относиться без фанатизма. Она не выдержала испытания на прочность и стала трамплином для будущего «последнего диктатора Европы».
По мнению политолога Владимира Пастухова[7], самодержавие в границах Союзного государства является не отрыжкой древности, а атрибутом Нового времени. Это национальные версии западноевропейского разделения властей.
Переход от аграрного общества к индустриальному был невозможен без создания и контроля бюрократии современного типа. В Европе решение этой проблемы взяли на себя формирующиеся нации, в Российской империи – ее символический суррогат в лице верховного правителя[8].
«Русская система», – поясняет Пастухов, – троична. Вместо отношения «общество – власть» здесь рабочим является отношение «общество – самодержавный правитель – власть. <…> Верховный правитель в глазах общества является одновременно и воплощением грозной силы государства, и надежной защитой от этой грозной силы». Такой вот своеобразный механизм контроля бюрократии обществом, но не напрямую, а через посредника.
Верховный правитель может контролировать бюрократию только потому, что сам всегда остается никому и ни в чем неподконтрольным, что возможно лишь при его несменяемости. Обратной стороной медали «За несменяемость» являются периодические кровавые и бессмысленные бунты (революции).
Не исключено, что Лукашенко выпала роль председателя ликвидационной комиссии «русской системы» в ее беларуском варианте. «Он имитирует движение вперед, сжигая в топке декоративного локомотива истории доставшееся ему советское наследие, которого пока хватает на то, чтобы пускать окружающим пыль в глаза».
Этому способствует и естественная убыль числа сторонников самодержца. На смену подданным приходят граждане. Это естественный процесс. Государство может его затормозить, но оно не способно его остановить.
Удвоение сакрального центра
Начиная с декабристов, все попытки избавиться от самодержавия за счет переноса западного законодательства заканчивались поражением. Любая запись в Конституции оказывалась беззащитной перед сакральностью власти и отсутствием критической массы граждан.
Уничтожение персонального носителя власти при прочих слабых институтах неоднократно порождало хаос. Вспомним Перестройку. Но если стержнем «русской системы» является самодержец, то расщеплять надо не власть вообще, а власть самодержца.
Для начала необходимо добиться того, чтобы сакральных центров власти стало два. Сделать это следует за счет совмещения принципов парламентской модели и президентской. Первый центр – всенародно избираемый и обладающий высшей легитимностью президент, но лишенный любой возможности непосредственно руководить исполнительной властью. Второй центр – премьер-министр, назначаемый парламентом и полностью подотчетный ему.
Чтобы у премьер-министра было меньше соблазнов узурпировать власть, президента следует наделить определенным объемом контрольных полномочий в отношении премьер-министра, в том числе правом давать согласие на назначение, а, возможно, и на снятие ключевых министров.
Таким образом, мы получим гибридную политическую систему, где исполнительная власть, словно пародируя российский герб, имеет две смотрящие в разные стороны головы. Их взаимодействие и будет задавать параметры политическому процессу, не давая ему скатиться в привычную колею.
***
Лукашенко неоднократно заявлял по поводу исчерпания лимита революций в Беларуси. Странное заявление. Кто и когда устанавливал народам лимиты на революции? Революцию нельзя организовать, но она способна самоорганизоваться в качестве побочного продукта от ничем и никем не ограниченной деятельности самодержца.
https://bsblog.info
Добро пожаловать в реальность!