По источникам медиахолдинга РБК, 28 августа в Вене заместитель постоянного представителя Беларуси при ОБСЕ Андрей Лозовик заявил, что конституционная реформа в стране будет проведена к 2022 году, пишет "Наше мнение".
Вот основные принципы озвученного Лозовиком плана реформ:
реформы должны идти в направлении либерализации политической системы: повышение роли партий, ослабление роли президента в пользу парламента и правительства, изменение избирательного законодательства;
процесс внесения поправок в Конституцию должен проходить в форме национального диалога;
новая Конституция должна быть принята путем референдума;
предполагается, что после утверждения конституционной реформы пройдут досрочные президентские выборы;
переговоры с оппозицией о "передаче власти" исключены.
Председатель Постоянной комиссии по международным делам Палаты представителей Национального собрания Беларуси Андрей Савиных, комментируя озвученный Лозовиком план, особое внимание обратил на реформу избирательной системы и усиление роли партий: "Главная задача - исключить любые возможности для дискредитации выборов путем заявлений о фальсификации итогов голосования. Если мы будем делать опору на политические партии, то их представители смогут быть членами избирательных комиссий и подтвердить итоги подсчета голосов".
Комментарий политологов Вадима Можейко и Петра Рудковского
Озвученный Лозовиком план впервые задает контуры транзита власти в Беларуси с точки зрения властной элиты. Этот план был, скорее всего, разработан внутри дипломатического сегмента государственной системы, но с согласия или даже по заказу Администрации президента и(ли) силовых структур. Не стоит его воспринимать как окончательный сценарий конституционных реформ. Во-первых, основными адресатами плана являются внешние акторы - с учетом их реакций белорусские власти будут продолжать искать наиболее приемлемые для своих интересов варианты реформ. Во-вторых, властям нужно было создать какой-то противовес для идеи "трансфера власти", с которой выступает - с некоторыми оговорками - Координационный совет. Тем не менее, этот план можно считать отражением доминирующего внутри властных элит видения реформ.
Для самого Александра Лукашенко конституционная реформа в направлении политической либерализации является, скорее всего, "неизбежным злом". Он хорошо помнит судьбу горбачевской перестройки, когда небольшая либерализация задумывалась как метод модернизации советской государственной системы, но превратилась в каскад уступок и привела к коллапсу самой системы. На протяжении 26 лет своего правления Лукашенко работал в парадигме превентивного авторитаризма, которая исключала какие-либо значительные уступки не только для политических оппонентов, но и для населения в целом.
Появление в дискурсе Лукашенко идеи конституционной реформы, которое фиксируется с начала 2019 года, - это результат прессинга социальных реалий и части его окружения. Особо стоит отметить следующие факторы: (1) падение политического рейтинга Лукашенко; (2) неизбежное омоложение властной элиты, то есть приход в высшие эшелоны власти людей с более гибким мышлением и которые - будучи моложе Лукашенко - вынуждены думать о своих карьерных перспективах после его ухода или смерти; (3) политические преобразования в других авторитарных или полуавторитарных странах СНГ, напр. Казахстане, Узбекистане, Армении, Кыргызстане; (4) растущее разочарование правлением Лукашенко внутри российских властных и экономических элит. После 9 августа добавился еще один сильный фактор: (5) риск стихийного свержения режима.
Ввиду всех этих факторов Лукашенко вынужден санкционировать конституционную "перестройку". И как минимум часть его окружения - особенно дипломатический сегмент - охотно будет работать в этом направлении. Среди стороников реформ внутри властной системы есть приверженцы как радикальных, так и минимальных (косметических) изменений, но все они сходятся в одном: этот процесс должен быть контролируемым.
Разработка и представление плана реформ - это вынужденный шаг, реакция на события после 9 августа. Если бы власть планировала публично заявить о конкретном плане скорой политической либерализации и децентрализации власти, то куда логичнее было бы делать это до выборов, а не после. Однако Лукашенко до голосования не представлял позитивной повестки, а тем более реформаторской, и красноречиво ездил с визитами в военные части. Представление плана сейчас – это де-факто признание, что упор на силовой сценарий не сработал, и власть ищет другие пути выхода из политического кризиса.
Содержательно план повторяет давно высказываемые желания номенклатуры: ослабление власти президента в пользу правительства и парламента и усиление роли партий. Просматривается здесь стремление к перераспределению полномочий внутри нынешней властной элиты. Косвенно на это указывает и сам Лукашенко, когда говорит, что в процесс будет включена "часть гражданского общества": "У нас есть ветеранские организации, профсоюзные организации разного толка, есть женские организации и даже партии. У нас есть молодежные организации". Ключевая проблема этого подхода в том, что он не учитывает политическую реальность в Беларуси. Прогосударственные организации, такие как Белорусский республиканский союз молодежи или Федерация профсоюзов Беларуси, не вызывают доверия в обществе и стремительно теряют членов. А диалог с карманными фигурами просто бессмысленен, так как не способен снизить протестных настроений, ни тем более укрепить доверие к инициативам властей.
Ключевыми элементами плана должны стать проведение конституционной реформы через референдум и повторные выборы президента и парламента после принятия поправок в Основной закон. Однако любой референдум фактически станет голосованием о (не)доверии тому, кто выдвинул данный пакет поправок в Конституцию. Таким образом, для разрешения политического кризиса до референдума необходим настоящий широкий диалог о поправках. К тому же без изменений в избирательном законодательстве, гарантирующих открытость и честность процесса, вся процедура не имеет смысла. Если референдум пройдет так же, как и выборы 9 августа, то кризис в Беларуси ничуть не приблизится к разрешению.
2022 год как начало системных преобразований выглядит как попытка властей выиграть время, но такой срок вряд ли устроит значительную часть белорусского общества, которая уже сейчас хочет перемен. С учетом того, что в ближайшее время к политическим проблемам добавятся экономические, высока вероятность сохранения или даже укрепления протестных настроений. Таким образом, сложно представить нормальное функционирование страны в режиме чрезвычайного напряжения всех сил на протяжении полтора-двух лет. В частности, такой затяжной трансформации не выдержит белорусская экономика. На фоне роста курсов валют и давления на банковскую систему Беларусь теряет золотовалютные резервы (только за август – 15%, $1,4 млрд). Надолго их не хватит, а о рефинансировании кредитов в нынешней политической ситуации можно забыть. Таким образом, затягивание трансформации до 2022 года несет в себе серьезные риски. Тем не менее, попытка конкретизировать план реформ со стороны властей - это пусть себе и небольшой, но заметный шаг вперед.
Добро пожаловать в реальность!