Что означает заявление Путина о формировании силового резерва на случай, если ситуация в Беларуси «выйдет из-под контроля»? Следует ли из его интервью, что он полностью солидаризировался с Лукашенко? Какое значение имеет его поддержка плана Лукашенко провести конституционную реформу?
Эти темы обсуждают политические обозреватели "Свободы" Юрий Дракохруст, Валерий Карбалевич и Сергей Наумчик.
Кратко:
Юрий Дракохруст:
Если Лукашенко называет тех, кто выходит на улицы, "проститутками "и "наркоманами", то стилистика заявления Путина другая. Он говорит, что если люди выходят на улицы - значит, проблема существует.
По мнению Путина, решение проблемы заключается в конституционной реформе, о чем, между прочим, высказывался и Лукашенко, но довольно смутно. Однако Путин сказал, что в итоге состоятся новые президентские и парламентские выборы, о чем Лукашенко не говорил.
Что касается диалога с обществом, то Лукашенко может избрать в качестве визави председателя Конституционного суда или Гайдукевича.
Валерий Карбалевич:
Путин оттолкнул от России большое количество белорусов, которые лояльно относились к России. А теперь они отвернутся.
Важным выводом из интервью Путина будет разрушение многих иллюзий, которые существовали как у белорусской политизированной публики, так и на Западе.
Одна из таких иллюзий — что да, Лукашенко диктатор, но он борец за независимость, он защищает Беларусь от Путина. На самом деле он готов сдать Беларусь.
Вторая иллюзия — что Путин не будет защищать Лукашенко как "лузера". А оказалось, что он готов защищать его с оружием.
Что касается заявлений Путина, что российские силы будут введены, только если начнутся погромы — так такой сценарий можно организовать. Могут начать бить стекла, а потом сказать, что это делала оппозиция. И ввести войска.
Никто не знает, какие обязательства взял на себя перед Путиным Лукашенко. Думаю, что это углубление интеграции с Россией. А второе — имитация конституционной реформы. Путина вполне устроит имитация.
Сергей Наумчик:
То, что сказал Путин, не предусмотрено международными договорами Беларуси, в частности ОДКБ.
Если бы Путин или кто-то из его близких позвонил Караеву и Вакульчику и сказал: «Мы думаем, что вы должны быть сейчас с народом», Лукашенко завтра уже не было бы в президентском дворце. Но это из области фантазий.
Обращение к России как к одному из арбитров в конфликте выглядело как минимум наивно, особенно с учетом исторического опыта: в 1996 году, когда Лукашенко был в шаге от импичмента, его спасла Москва.
Если у Лукашенко будет выбор: президент-марионетка в руках Кремля, либо могила, тюрьма или Гаага, он, конечно, выберет первый вариант.
Что касается перспектив, то следует обращать внимание не на то, чем отличаются Путин и Лукашенко, а на то, что их позиции совпадают. И совпадают они в том, что Лукашенко не теряет права участвовать в будущих выборах, которые, действительно, в результате «конституционной реформы», когда бесконечно обсуждают проект 130 или сколько статей Конституции, могут состояться только через пять лет. Лукашенко это устроит, хотя, конечно, он хотел бы править пожизненно.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!