Директор Совета по международным отношениям "Минский диалог" Евгений Прейгерман в интервью обозревателю "Свободы" Виталию Цыганкову дает свою версию, почему события в Беларуси пошли по худшему сценарию; не понимает, какой смысл ставить вопрос" Кто виноват?", и объясняет жестокие действия власти тем, что она вошла в эмоциональный клинч со своими оппонентами.
Задержания на пикете солидарности в Минске 19 июня
- В своей знаменитой статье, опубликованной еще в апреле ("Белорусская государственность стоит перед серьезным испытанием"), вы призвали и власть, и оппозицию к диалогу и единству. Дискуссий вокруг этого вашего призыва было много, обильно высказывалось мыслей по поводу того, кто и как должен был начал этот диалог, сделать первый шаг. Как бы то ни было, сейчас имеем, что имеем, во время этой избирательной кампании потенциальные кандидаты оказались за решеткой, на улицах задерживают тех, кто стоит в очереди в магазин. Почему так произошло?
- Так произошло потому, что те призывы, которые я высказывал, к сожалению, не были услышаны и приняты — ни одной из сторон. Когда я писал статью, я чувствовал, что вся совокупность событий, происходивших в начале года, неизбежно приведет к огромному внутриполитическому напряжению и возможности таких событий, которые сегодня и разворачиваются.
Мне кажется, что любой человек, который внимательно следит за Беларусью, не мог не заметить, что события пойдут именно таким образом. И не мог не прийти к выводу, что это будет наихудший сценарий для стратегической перспективы страны. Поэтому я вынужден констатировать, что сейчас как раз мы видим тот самый худший сценарий, и рассматриваю его не просто в контексте президентской кампании, а в более долгосрочной перспективе, в контексте стратегического влияния на возможность Беларуси отстаивать свои интересы на международной арене.
Я не хочу здесь ставить на всем крест в стиле высказывания "Мы все умрем", но те тенденции, которые разворачиваются, к большому сожалению, очень плохие и опасные для Беларуси.
Евгений Прейгерман
- Возникает логичный вопрос, кто же в этом виноват. На этих выборах власть восприняла выдвижение отдельных кандидатов фактически как попытку переворота, хотя выборы вроде бы как раз и предусматривают борьбу за власть. Кандидаты еще не успели выдвинуться, как оказались за решеткой. Людей хватают в автозаки в очередях возле магазинов. То есть в тех репрессиях, которые начались, вы, возможно, видите какую-то «вину» жертв? Мол, виноваты обе стороны?
- Этот вопрос, к большому сожалению, отражает достаточно инфантильную стадию развития общественного мнения в Беларуси. Вопрос "Кто виноват?" должен переходить в вопрос "Что делать?" Но, к большому сожалению, для многих остается только один вопрос - "Кто виноват?"
Но ответы могут быть самые разные. Мы с вами, Виталий, можем дать один ответ, и он покажется вам правильным, и многие люди подпишутся под вашими словами, особенно после того, как действия властей для многих стали шоком. Но есть и другая Беларусь, люди в которой либо совсем не интересуются этими процессами, либо имеют совсем другую позицию. И это никакие не 3 процента, а гораздо большее количество.
Я как гражданин страны не совсем понимаю, какой практический смысл ставить этот вопрос - "Кто виноват?" У каждого свой ответ, перегнуть на свою сторону невозможно, и это тот вопрос, который нас ведет в тот угол, в котором мы оказались.
- Мне кажется, что вопрос "Кто виноват?" не является чем-то абстрактным, так как имеет непосредственное отношение к вопросу "Что делать?" Вы писали в своей статье, что нужно обеим сторонам делать шаги навстречу. Так вот альтернативные кандидаты, которые выдвинулись на выборы, вели себя максимально осторожно и «вежливо», не призывали к площади, не говорили о сопротивлении, говорили о доверии избирательным комиссиям. Что они сделали не так, чтобы придти к согласию и диалогу? Они стали виноваты только в том, что решили пойти на выборы?
- Конечно, не стали. Я понимаю и этот ваш вопрос, и эмоции людей, особенно тех, которые раньше не занимались политикой. Когда мы смотрим на эти события с точки зрения общечеловеческого анализа, то нет никакого сомнения, что эти люди стали жертвами всего того, что сегодня происходит.
Но если кто-то не понимает, к чему приводят те события, которые сегодня разворачиваются, то это либо дурак, не способный анализировать ситуацию, либо человек, не ответственный за происходящее в стране.
- Если эти ваши довольно обтекаемые слова перевести на простой язык, то призыв к единству можно сформулировать так - "нельзя было бросать серьезный вызов власти, понимая, что всех посадят. Надо было сидеть молча и не выступать против власти". Я правильно понимаю?
- Не совсем так. Если люди понимают, что какие-то их действия приведут к катастрофе... В ситуации, когда вы не ведете никакой внутриэлитной дискуссии, если вы не стараетесь друг друга понять и вести какой-то разговор, то это в определенной степени безответственность. Она приведет, во-первых, к тотальной депрессии среди людей, которые будут вас поддерживать, а во-вторых, это удар для всей страны.
Я понимаю всех тех, кто смотрит на эту ситуацию с черно-белым подходом, но сам никогда к такому подходу не принадлежал. Но нельзя считать, что я думаю, якобы власти все делают правильно и к ним нет никаких претензий. Если власть - это власть, то чисто технологически главная ответственность, безусловно, на ней.
Но я призвал к этому в своей статье и настаиваю на этом сейчас, что если мы хотим "людьми зваться", усиливать нашу государственность, то мы должны при всех внутренних конфликтах найти возможность в первую очередь заботиться о белорусской независимости. Тогда, в апреле, в качестве ответа на мой призыв свою статью написал Юрий Дракохруст, и он там подчеркнул очень важную вещь. Была Речь Посполитая, в которой разные группы относились друг к другу как к врагам, и каждый мог объяснить очень яркими аргументами, почему другая сторона не права и опасна. Но мы знаем, к чему это в итоге привело. К большому сожалению, мы исторически можем оказаться в такой же ситуации.
- Из ваших объяснений все же непонятно, почему сейчас власть так себя повела. Почему она не захотела провести кампанию, как в 2015-м году, — спокойно, без шума, потом в день выборов выдать оппозиционному кандидату 3 процента? Зачем посадки и репрессии?
- В 2015 году была другая ситуация, другая атмосфера, не было тех факторов, о которых я говорил в своей статье в апреле. Почему власть так ведет себя, надо спрашивать ее - хотя она, кажется, свои действия объясняет.
Для меня как для аналитика важно то, что власть ведет себя так, как от нее можно было ожидать. Если у кого-то были другие ожидания, с учетом всех факторов и тенденций, то это плохие аналитики или просто безответственные люди. Это вполне предсказуемое поведение, ведь эту власть мы знаем уже 26 лет. Никаких сюрпризов для меня здесь не было.
- Что сейчас вы пишете, какие советы, аналитические выводы или рекомендации даете в своих аналитических работах в рамках инициативы «Минский диалог»? Уже очевидно, что такой ход выборов вызовет негативную реакцию Запада. Она будет либо осторожно негативной, либо очень резкой - это зависит от дальнейших событий в Беларуси. Что вы предлагаете делать, чтобы отношения Минска и Брюсселя не пошли в полный разрыв?
- В принципе, те советы, которые мы даем, совпадают с тем, что я и мои коллеги пишем в открытом формате. Согласен с вами, что те события, которые происходят, очень негативно скажутся на внешней политике Беларуси. Они не только будут иметь влияние на отношения с Западом, но могут сузить внешнеполитический коридор для маневров всей Беларуси. Это для любой страны главный вызов во внешней политике, который потом отразится и на внутренней ситуации.
И все, что мы можем рекомендовать - делать все возможное, чтобы уменьшить риски таких последствий. Но, к большому сожалению, кампания сейчас идет таким образом, что она может иметь самые нехорошие последствия для внешней политики.
- Если власти понимают эти последствия, то почему они предпринимают такие шаги, которые и вызывают такие последствия? Сегодня ли проблема сохранения власти первейшая, а о негативных последствиях во внешней политике можно «подумать завтра»? Здесь недооценка этих рисков или просто выбраны соответствующие приоритеты (сохранение власти)?
- То, что я вижу — если власть входит в серьезный эмоциональный клинч с кем-то (в нашем случае с альтернативными кандидатами), то опасность и трагедия в том, что, когда ты в эмоциональном состоянии, у тебя отключаются многие другие функции.
То же самое происходит и с другой стороны. Я с большим сожалением наблюдаю за многими людьми с оппозиционной стороны баррикад. В обычной жизни они являются рациональными людьми, профессиональными аналитиками. Но во время эмоциональной экзальтации они теряют возможность рационально мыслить.
И пока ситуация будет таким образом разворачиваться, у нас вряд ли есть основания ожидать, что люди в таком состоянии смогут вполне рационально, досконально себя вести - как во внутренней, так и во внешней политике.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!