Предопределены ли результаты нынешних выборов в Беларуси? Какую позицию относительно этих выборов займет Россия? Будет ли выгодна России "Площадь-3" в Беларуси? На эти вопросы "Свабоды" отвечает российский политолог, директор по науке прокремлевского дискуссионного клуба "Валдай" Федор Лукьянов.
Федор Лукьянов
- Насколько предопределен результат нынешних выборов в Беларуси? Можно ли уже сегодня назвать цифры, которые официально будут озвучены: явка около 80% , около 80% — за Лукашенко?
- Я не рискну предсказывать цифры явки и количества голосов за победителя. Это будет определяться различными обстоятельствами. Но у меня нет сомнений, что результат повторит тот, который мы видели раньше.
То, что меняются и декорации, и участники перформанса — вполне естественно. Ведь достаточно посмотреть на глобальную сцену и в ужасе отшатнуться от того, что там происходит.
Перемены настолько масштабные, малопредсказуемые и очень долговременные, что действовать в прежнем стиле, пытаться реализовать схемы прошлых времен не получится. Это касается всех без исключения - и больших стран, и меньших, в том числе и с такими прочными политическими системами, как Беларусь.
Поэтому изменение контекста голосования естественно и неизбежно. Но примерное представление о том, как построено политическое поле Беларуси, заставляет меня полагать, что результат будет такой, как и в прежние времена.
- Некоторые в Беларуси, например претендент Виктор Бабарико, считают, что если будет оглушительная электоральная победа, то ее невозможно фальсифицировать. И система рухнет, она не сможет работать так, как работала раньше. Может ли произойти такое электоральное чудо? А если оно и случится, задрожит ли у власти рука написать совсем уж другие цифры?
- Я думаю, что с Виктором Бабарико можно согласиться - если так случится и он действительно наберет 80%, то точно никак не получится превратить их в 10 или 20%. Несмотря на всю специфику политических режимов на постсоветском пространстве, сейчас другое время. Так что если такое будет, то начнется новая эпоха.
Но я не могу представить никакого сценария, при котором кандидат Бабарико набирает 80% или даже 65%. Так не бывает. Человек, который в политическом смысле явился ниоткуда, не являясь суперпопулярным шоуменом, как президент соседней Украины, не может получить такое преимущество.
Тем более в системе, которая, может, переживает не лучшие времена, но которая работает пока эффективно. И, на мой взгляд внешнего наблюдателя, появление этих новых фигур не означает, что они всерьез рассчитывают победить. Вряд ли среди них есть такие наивные романтики.
Время меняется. Вечных лидеров не бывает. Раньше или позже любой, даже очень прочный руководитель начинает задумываться о времени, который начинается после него. Это объективная реальность. Это касается и Беларуси, и России, и любой другой страны. А поскольку время пребывания Александра Григорьевича у власти - не просто долгое, а близкое к рекордному, то те амбициозные представители политической элиты, которые смотрят вперед не на месяцы, а на годы, уже рассматривают другие перспективы и свою роль в них. Для этого участие в таких выборах имеет смысл.
Хотя на примере России мы знаем, что некоторые очень перспективные кандидаты, которые выдвигались не для того, чтобы победить, а чтобы стать политическими фигурами, потом исчезали без следов. Я имею в виду Михаила Прохорова на выборах 2012 года. Очень ярко он начал, на него возлагали большие надежды. А потом его политическая карьера развеялась, как дым. Но, наверное, все, кто участвует в политической жизни в Беларуси, скорее всего, рассчитывают на какие-то другие времена.
- Отношения между Лукашенко и Кремлем сейчас довольно напряженные. Минск выгнал журналиста "Первого канала" российского телевидения, продолжаются споры по цене на газ, Беларусь впервые купила партию американской нефти, что еще в феврале предложил Беларуси госсекретарь США Майк Помпео. Как поведет себя Москва в избирательной кампании этого года в Беларуси?
- Контекст действительно очень запутанный. Белорусско-российские отношения формально близки, но в разные времена — разные. Но они достигли определенной границы, за которой должны приниматься какие-то серьезные решения. Мы видели очень мучительные и пока безрезультатные переговоры о наполнении новым содержанием Союзного государства. Эти дискуссии затрагивают суть отношений.
На протяжении долгого времени удавалось сущностные вопросы обходить. Но пару лет назад пришло оттрезвение. Российская логика заключается в том, что если уж это Союзное государство, то интеграция должна продолжаться дальше. Политический аспект, как мне кажется, Россию не интересует, вопреки выдвигающимся гипотезам и в Беларуси, и на Западе. А вот экономический аспект - интересует.
Поскольку Беларусь очень зависит экономически от России, то нужно переходить к полноценному единому хозяйственному комплексу, а это означает качественную смену ситуации. И вот здесь все затормозилось, так как затрагиваются базовые фундаменты суверенитета. Как мне кажется, никто не собирается посягать на политический суверенитет Беларуси. И когда Александр Григорьевич об этом говорит, он говорит неискренне. Он таким образом просто пытается укрепить свои переговорные позиции. А вот экономически действительно речь идет о том, чтобы слиться в единую хозяйственную систему.
Эти проблемы объективны. Это логика развития отношений. Допустим, что произошло чудо и Бабарико или кто-то другой получил 80%. Но проблемы же никуда не денутся.
И я считаю, что никакой глава Беларуси не будет готов пойти на отказ от преимуществ Союзного государства. Никто в Москве не ждет никаких перемен и не рассчитывает на них. Работа с Лукашенко тяжелая. От нее часть российской элиты очень устала. С другой стороны, никаких альтернатив нет. И самое главное - альтернатива скорее добавит конфликтности.
Что касается гипотетической креатуры России в качестве президента Беларуси - опыт показывает, что все попытки России поиграть во внутренней политике соседних стран, делать какие-то ставки на выборах там заканчивались либо ничем, либо провалом. Если посмотреть на последние 20 лет, это так. В первые постсоветские годы было еще проще, а потом уже нет.
Так что ответ на ваш вопрос: в Москве ждут переизбрания Лукашенко. Чтобы фактор выборов над ним не висел. Ведь это влияет и на его поведение на переговорах с Россией, он стоит перед необходимостью вести определенного рода избирательную кампанию. Если этого не будет - переговоры возобновятся с новой силой, примерно в том же ключе, что и было. Но по крайней мере у Лукашенко не будет этой дополнительной нервозности, связанной с выборами.
- Контекст нынешних белорусских выборов довольно парадоксален. На них нет четкого проевропейского, прозападного кандидата. Из наиболее влиятельных претендентов никто не говорит: «Беларусь — в Европу». У многих кандидатов есть жирные российские "хвосты". Тот же Бабарико ко дню вступления в кампанию был руководителем "Белгазпромбанка". "Газпром" - это и есть квинтэссенция "русского мира". При этом Лукашенко обвиняет своих конкурентов в том, что они пророссийские. Казалось бы, кому-кому, но не ему. Что это вам говорит о Беларуси?
- То, что Лукашенко обвиняет своих конкурентов в пророссийскости — это понятно. Главный нерв последних двух лет — это переговоры с Россией. И Лукашенко занял позицию белорусского «националиста», который отстаивает суверенитет и право на самоопределение. Мне не кажется это парадоксальным. Если посмотреть всю историю президентства Лукашенко, это интересный феномен. Когда это станет прошлым, будет интересно изучить роль Лукашенко в становлении белорусской государственности и идентичности.
Возможно, мы придем к выводу, что его роль в этом не такая и малая, а любые альтернативы, которые могли быть, повели бы в другую сторону и совсем иначе закончились бы.
Что касается отсутствия проевропейских кандидатов, это не про Беларусь и не про Россию, это про Евросоюз. Что сегодня означал бы проевропейский кандидат? Проевропейски ориентированные политики на постсоветском пространстве всегда выступали за институционализацию отношений с ЕС. Говоря немного утрированно, Европа сейчас ничего не предлагает. Она полностью погружается в свои проблемы, их очень много. И философия распространения европейской модели в рамках "Восточного партнерства", на мой взгляд, закончилась. Она абсолютно не актуальна. Речь идет не об экспансии европейского проекта, а скорее о его сжатии. Дело даже не только в Брексите
И та линия, которая была заметна в постсоветских странах — в Украине, Грузии, Молдове, Беларуси — повисает в воздухе. Можно стремиться в Европу. Но когда абсолютно очевидно, что Европа не ждет и не интересуется, непонятно, куда ведет эта политическая линия. Эти дискуссии о самобытности, об ориентации на восток или на Запад, которые идут и в Беларуси, и в России, они никуда не денутся, но, объективно говоря, они очень мало связаны с реальностью. Они всегда были несколько спекуляционны, были спорами о выборе между альтернативами, которых в реальности нет. Но по крайней мере что-то декларировалось. Сейчас европейские декларации прекратились. Отсутствие влиятельных проевропейских кандидатов - это признание той реальности, которая сложилась.
- В Беларуси есть травматический опыт Площади-2010. это сотни арестованных, десятки людей, в том числе и экс-кандидаты в президенты, которые получили реальные уголовные сроки, это западные санкции. И у многих возникла мысль, что бенефициаром этого оказалась Россия, потому что связи Беларуси с Западом, и без того не очень плотные, были разорваны. Если сейчас ситуация будет развиваться подобным образом, а Лукашенко на это довольно прозрачно намекает - то белорусы будут бить друг друга, а в Москве будут говорить: А мне, пожалуйста, чашечку кофе?
- Я сомневаюсь в повторении событий 2010 года. Совсем другой внешний контекст. Я далек от мысли, популярной в России, что все Майданы инспирируются извне - это не так, они всегда имеют очень серьезные внутренние мотивации. Но они нуждаются во внешнем факторе одобрения и ориентирования. Это то, о чем мы говорили - если есть пусть призрачная, пусть мнимая, но какая-то перспектива разворота куда-то, и там протестующих ждут. Тогда может произойти сильное потрясение, в самом уничтожающем виде мы это видели в Киеве. Но нечто подобное бывало и в других местах.
В иерархии проблем, с которыми сталкивается мир, прежде всего западный, все, что связано с геополитической ориентацией и общественным строем стран, за которые ранее якобы велась борьба, ушло куда-то вниз в системе приоритетов. Теперь мир переходит к другой системе напряжений, главное из которых - это США-Китай. Тематика демократии теперь совсем иначе будет выглядеть. И дело даже не в том, что мы в последнее время наблюдаем какие-то ужасы В США. Это пройдет.
Но то, что происходило в последние месяцы, связано с пандемией — это фактическое стирание границ между демократическими и авторитарными государствами. Речь идет об углублении, укреплении контроля над обществом. Дихотомия между демократией и авторитаризмом остается в прошлом, это дихотомия предварительного этапа развития.
Попытка реализовать европейскую ориентацию Украины была сильным потрясением и имела огромные затраты. Но выяснилось, что для западных стран плюсов от этой попытки получилось меньше, чем минусов.
Простите за долгое отступление. Но, возвращаясь к белорусским выборам, можно допустить, что кто-то попытается оспорить результаты выборов уличными методами. Мне это представляется менее вероятным, чем 10 или 5 лет назад. Но если даже это произойдет, трудно представить себе, что крупные государства всерьез будут ангажироваться в это, чтобы повлиять на руководство Беларуси. Сейчас совсем другая парадигма, совсем другая повестка дня.
Федор Лукьянов - председатель президиума российского Совета внешней и оборонной политики, главный редактор журнала "Россия в глобальной политике", профессор факультета мировой политики и экономики Высшей школы экономики в Москве.
Добро пожаловать в реальность!