В белорусско-российских отношениях случился громкий скандал. Съемочную группу российского " Первого канала — - корреспондента Алексея Кручинина и его оператора Сергея Панасюка — после сюжета о ситуации с COVID-19 в стране лишили аккредитации и выслали из Беларуси.
Откуда появился новый конфликтный узел в двусторонних отношениях? В чем причина того, что пандемия коронавируса стала катализатором обострения отношений между союзниками? Почему официальный Минск так болезненно воспринимает репортаж на российском телеканале?
Эти вопросы обсуждают обозреватели "Свабоды" Валерий Карбалевич, Виталий Цыганков и Юрий Дракохруст.
Является ли серьезной угрозой для официального Минска российское ТВ?
Карбалевич: "Никогда такого не было, как на тебе снова". Этот бессмертный афоризм бывшего премьера России Виктора Черномырдина едва ли не лучше отражает нынешний конфликт в белорусско-российских отношениях. Напомню его содержание. 6 мая на российском "Первом канале" вышел репортаж из Беларуси, сделанный корреспондентом Алексеем Кручининым и его оператором Сергеем Панасюком, о плохой ситуации в Беларуси с распространением коронавируса. Сюжет носил очень четкое название: «Проведение массовых мероприятий привело к резкому ухудшению вирусной обстановки в Беларуси». В ответ в тот же день вечером на телеканале БТ-1 вышел 18-минутный сюжет, в котором давался отлуп российским пропагандистам. И вечером белорусский МИД лишил российских журналистов аккредитации.
Далеко не первый раз из Беларуси высылаются журналисты российских телеканалов. История берет начало с задержания Павла Шеремета и Дмитрия Завадского в 1997 году.
Но то были времена, когда телевидение было абсолютно доминирующим средством информации, оно полностью формировало политическую повестку дня в информационном пространстве. Но с тех пор многое изменилось. Монополии телевидения больше нет. Появился сильный конкурент - интернет. Вот блогеры выходят на первый план. И их, кстати, начинают щемить сейчас даже больше, чем статусных оппозиционных лидеров. И вот на этом фоне такой скандал, высылка российских журналистов. Почему белорусские власти вернулись к старым приемам борьбы с российскими тележурналистами?
Дракохруст: Я не совсем согласен с вашей оценкой информационного ландшафта. Да, интернет сейчас набирает силу, для многих он едва ли не единственный источник информации. Но далеко не для всех. Для молодежи, для жителей больших городов, для образованных — безусловно да. Но не из одних этих категорий населения состоит Беларусь. Есть и малые города, и деревня, и люди пожилого возраста — и в этих группах населения телевидение по-прежнему король информации.
Кроме того, информация телевидения имеет более высокий статус. Написали что-то в Telegram-канале: что, откуда, — неизвестно. А тут по телевидению, "из самой Москвы" сказали, что плохая ситуация в Беларуси с пандемией.
Так что белорусские власти были правы в том смысле, что это для них серьезная угроза, российское ТВ — сильный инструмент воздействия на общественное мнение Беларуси.
И есть еще один момент. Российское население еще в большей степени, чем белорусское, склонно доверять своему телевидению. Для белорусских властей это не последний фактор.
Наконец, белорусские власти проецируют на нынешнюю ситуацию ту информационную войну, которую российское ТВ вело и ведет против Украины. И появление сюжета о коронавирусе в Беларуси на Первом канале российского ТВ может видеться как начало того же самого относительно Беларуси.
И поэтому решили ответить резко, подсечь на взлете.
Цыганков: Лукашенко на этот информационный конфликт шел осознанно
Цыганков: Я вижу здесь два аспекта. Первый - это влияние российского ТВ на базовый электорат Александра Лукашенко. Сдвиг в сторону интернета происходит преимущественно в молодой и средней возрастных группах. Но пенсионеров и в целом в обществе много, а среди электората Лукашенко они составляют чуть ли не половину. И они информацию получают преимущественно из "телеящика" и, как показывает социология, в большей степени доверяют российскому телевидению, а не белорусскому.
Белорусские власти решили прервать это в зародыше. Есть богатый опыт на этот счет.
А второй аспект - Лукашенко на этот информационный конфликт шел осознанно. Намек за намеком, реплика за репликой, оскорбление за оскорблением - последние недели он явно повышал градус идеологической напряженности с Москвой, как говорится, нарывался.
Как мне кажется, Москва как раз долгое время не отвечала, отбрехиваясь довольно безобидными заявлениями Пескова. Мне кажется, что у белорусской власти создание информационной напряженности с Москвой было определенной стратегией. И вот этот сюжет "Первого канала" российского ТВ не содержал ничего такого, чего бы не было в сообщениях многих независимых СМИ Беларуси.
Но его использовали как повод для начала информационной войны с Россией. Мне кажется, что это будет стержневая тема президентской кампании Лукашенко — независимость, самостоятельность в принятии решений. Отсюда и парад, и отдельная политика в борьбе с коронавирусом. И плюс информационная война с Россией. Я считаю, что это станет если не главной, то одной из главных тем избирательной кампании.
Карбалевич: Почему для Лукашенко вообще так важно, что скажут российские телеканалы? Он здесь опасается большего воздействия на белорусскую аудиторию или на российскую аудиторию?
Цыганков: Я считаю, что на белорусскую. Российская аудитория - это уже второстепенная задача. Перед выборами Лукашенко, разумеется, больше всего волнует влияние российских СМИ на белорусскую аудиторию. И для этой цели и было принято соответствующее решение по поводу корпункта.
Дракохруст: Безусловно, Лукашенко больше беспокоит реакция белорусской аудитории. У него президентские выборы, он чувствует настроения общества. Как он сказал в середине апреля, сейчас на меня только ленивый пес не лает. Очевидно, что этот сюжет российского ТВ громкость «лая» в самой Беларуси может и усилить. И это Лукашенко беспокоит больше, чем то, как его политику относительно пандемии обсуждают люди в Костроме или Омске.
Коронавирус стал дополнительным конфликтным фактором в белорусско-российских отношениях
Карбалевич: Очевидно, пандемия коронавируса создала новый конфликтный узел в белорусско-российских отношениях. Почему? Известно, что Беларусь и Россия взяли на вооружение различные стратегии борьбы с COVID-19. Ну, казалось бы, и ладно, пусть себе. Но нет. Различные подходы сразу, с самого начала, с того момента, как Россия запретила въезд белорусов на территорию РФ, вызвали конфликт. И чем дальше, тем больше этот конфликт идет по пути эскалации. Почему так? Тут дело в том, что атмосфера двусторонних отношений так наэлектризована, что каждый малый заряд вызывает гром и молнию? Или эти различные стратегии борьбы с пандемией затронули какие-то тонкие, очень чувствительные нервы политики Минска и Москвы?
Дракохруст: Я думаю, что скорее второе. С точки зрения Москвы отдельная, ни на кого не похожая политика Минска относительно коронавируса - это очередная демонстрация нелояльности. Причем демонстрация очень четкая. И это раздражает Кремль в очередной раз. Кроме того, это еще и опыт альтернативы, возможности другого выбора.
Много на кого в Беларуси воздействует опыт России, многие критикуют белорусские власти с таким мотивом, что, мол, смотрите — даже Россия вводит карантинные меры, а почему у нас их не вводят?
Но не исключаю, что и в России есть или могут появиться голоса — карантин, все зажали, без пропуска из дома не выйдешь, денег нет, а в Беларуси ничего не зажимают и ничего, не все же там перемерли. Такое, возможно, там говорится не публично, а на кухнях.
В чем-то ситуация похожа на конец 90-х, когда многие в России восхищались белорусским порядком и социализмом. Они не знали обратной стороны этого белорусского "парадиза", но говорили так на контрасте с российским «диким капитализмом».
Возможно, кому-то в России могут нравиться преимущества белорусской политики борьбы с пандемией. При этом, как и в 90-е, недостатки белорусской модели могут и не замечаться.
А зачем это Кремлю? При том, что ситуация там неспокойная, и выступления протеста происходят, и рейтинг поддержки Путина снижается. Дополнительное раздражение вызывает самый факт наличия альтернативного подхода, причем под боком, у близкого народа.
Цыганков: Коронавирус обострил те конфликтные пункты, которые тлели или были припрятаны. Теперь этот вопрос стал катализатором, детонатором конфликта. Вспомним, что когда Россия закрыла границы, Лукашенко это очень ревниво воспринял. Мол, это нож в спину. А разный подход у Лукашенко к коронавирусу оказался со всем миром, а не только с Россией. Конфликт оказался в некотором смысле идеологическим, политическим.
Сложилось впечатление, что этот конфликт Лукашенко искусственно разжигает. Он должен стать фоном избирательной кампании. Глядя по каким-то косвенным данным, рейтинг Лукашенко упал. И белорусский правитель, как опытный политик, знает, как его поднять. Нужно создать образ врага. Запад на эту роль как-то сегодня не подходит, хотя западные медиа говорят о Лукашенко резче. Но глава Беларуси считает, что идеологическое, политическое противостояние с Россией может поднять его рейтинг. Лукашенко создает образ защитника белорусского суверенитета.
Парад Победы как катализатор конфликта
Карбалевич: Не кажется ли вам, что катализатором, спусковым крючком конфликта стало решение Лукашенко провести парад в Минске на 9 мая? Возможно, Путин почувствовал себя униженным? Поэтому такой звонок Путина Лукашенко 5 мая. Белорусский правитель анонсировал этот разговор публично, мол, вот Путин просится поговорить. И после разговора появился этот репортаж на "Первом телеканале", кстати, довольно тенденциозный.
Цыганков: Да, парад стал тем пунктом, который усилил конфликт. В дополнение к экономическим, политическим, идеологическим причинам здесь в вопросе парада видится личная дуэль между Лукашенко и Путиным. Для президента России парад - очень важная, символическая вещь. Но он его перенес из-за коронавируса. Путин, возможно, надеялся, что и Лукашенко сделает то же самое. Но глава Беларуси не отменил парад. И Путин воспринял это как определенную личную оплеуху, как желание союзника выставить себя более убежденным сторонником Победы, хранителем советских традиций, чем российский лидер. Поэтому это было воспринято Путиным как личное оскорбление, как щелчок по носу.
Дракохруст: Я согласен с Виталием, что это будет сильным ударом по символичной власти Путина. Если Лукашенко проводил субботник, то люди в России, которые это могли увидеть, в лучшем случае считали это чудачеством. Совсем уж дед с ума сошел, Ленин с бревном.
А вот парад на 9 мая - здесь интересная игра на народных архетипах, и белорусских, и российских. С одной стороны, кураж, а с другой стороны — тогда, в войну, люди погибали за свое, за Отечество, за флаг. Вот и сейчас Лукашенко, как герой, голой грудью, так сказать, навстречу опасности. А Путин в Кремле сидит, по Zoom'У со своими губернаторами разговаривает. Так кто круче? В глазах "глубинного народа", по выражению бывшего помощника Путина Суркова — кто выглядит красивее, кто выглядит героем? Для многих в этой ситуации Лукашенко выглядит символическим победителем, обладателем этого «перстня» Победы.
По крайней мере, на это расчет Лукашенко. И Путин это понимает.
Помимо прочего, и этим объясняется новый раунд информационной войны.
Впереди новая информационная война
Карбалевич: С учетом того, что парад впереди, стоит ли ожидать обострения информационной войны? По анонимным источникам из правящих верхов России, из Москвы ожидается зеркальный ответ. Вот Союз журналистов России выступил со специальным заявлением. Чего еще стоит ожидать?
Дракохруст: Я не понимаю, что значит «зеркальный». Лишить аккредитации в Москве корреспондента БТ? Я не думаю, что политически это будет зеркальным ответом. Но я не исключаю, что этот конфликт станет началом, прологом сильной российской информационной кампании, которая будет частью белорусской избирательной кампании. Не исключено, что они будут «бомбить» Минск, что Лукашенко все делает неправильно.
Хотя, как тонко заметил Виталий, возможно, Лукашенко на это и рассчитывает, возможно, ему это и нужно, это и будет его козырь в избирательной кампании. Хвалиться "процветающей Беларусью" по-любому сейчас не приходится.
Так что лишением аккредитации и высылкой журналиста все не закончится. Это может быть началом новых "крестных батек". "Крестные батьки" не обязательно же должны быть абсолютно тождественны тем, что были в 2010 году. "Крестные батька" - это ходячее название, означающее острый информационный конфликт.
Цыганков: Беларусь не станет для России такой же враждебной страной, как Украина. То есть делать из белорусов "бандеровцев" в России не будут. Но некоторое время будет идти напряженная информационная война между Минском и Москвой, это очевидно. Российская сторона не может не ответить на эту высылку журналистов. Вот вижу в "Советской Белоруссии" материал на эту тему под заметным названием "Трупоедство". Я с определенной злорадством на это все смотрю. Ведь вся эта лексика теперь будет применяться не к белорусским независимым медиа, а к российским.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!