«Сильное государство» вновь мобилизует общество на избирательный ритуал

Любая серьезная попытка обсуждать предвыборные проблемы в Беларуси не на бытовом, а на политологическом уровне упирается в проблему языка. Строго говоря, индивидуальные феномены на языке науки невозможно описать вообще. Потому что наука имеет дело с совокупностями явлений, а не с отдельными явлениями. 

Западные гуманитарные науки «заточены» под объяснение определенного типа общества — такого, где власть и собственность обособлены, где четко разграничены экономическая, социальная и политическая сферы. А потому базовые единицы их организации — рынок, гражданское общество и политика — выступают в качестве базовых объектов анализа экономики, социологии и политологии. 

Но белорусская модель с ее псевдорынком, псевдогражданским обществом и псевдополитикой не может быть описана на языке западных гуманитарных наук, так как он неадекватен тутэйшай реальности. 

Языковая картина мира сейчас в постсоветских авторитарных государствах состоит из чего? По мнению российского экономиста Виталия Найшуля, «из обломков того, что мы получили в школе на обществоведении, из обломков того, что мы получили в марксоидных курсах в вузах, из обломков того, что мы усвоили из импорта зарубежных впечатлений и собственных поездок за рубеж. Это, собственно, и есть тот концептуальный аппарат, которым мы пользуемся». 

Соберем перечисленные обломки вместе и прибавим к ним двадцатилетний практический опыт участия оппозиции в избирательных кампаниях. Что мы получим на выходе? Мы получим дружное осознание всеми субъектами оппозиции того банального факта, что «выборов в Беларуси нет». 

Правильный вывод. Понятие «выборы» пришло к нам из мира с чуждыми базовыми единицами организации. Поэтому на месте, где у них — выборы, у нас, что вполне естественно, — псевдовыборы. 

Не следует думать, что освободиться от префикса псевдо- в данном случае можно путем организации качественного контроля подсчета голосов. Наши псевдовыборы — законнорожденное дитя нашей псевдополитики. У большей части нашего псевдообщества отторжения они не вызывают, что и подтверждают данные НИСЭПИ. 

Как вы думаете, результаты президентских выборов (декабрь 2010 года), объявленные Центральной избирательной комиссией, являются действительными результатами выборов или сфальсифицированными? (процент от числа опрошенных)

На Западе субъектами избирательного процесса являются партии. При этом статус правящей партии часто является не плюсом, а минусом, так как она несет ответственность за все реальные и мнимые текущие проблемы. 

У нас на выборах любого уровня оппозиционным партиям противостоит ГО-СУ-ДАР-СТВО, осуществляющее избирательный процесс как спецоперацию. Для этого и мобилизуются все виды ресурсов, от административных и силовых до финансовых. 

Приведу свежий пример, позаимствованный из выступления уже бывшего председателя Совета Республики Анатолия Рубинова: «2015 год для всех нас особый, так как в этом году состоятся выборы президента Республики Беларусь. Надо иметь в виду, что не только глава государства, но и все мы будем держать отчет перед избирателями о проделанной работе. Поэтому наша задача — принять самое активное участие в мероприятиях, связанных с проведением предвыборной президентской кампании, и довести до каждого избирателя ту государственную политику, которую во имя укрепления и процветания страны проводит наш президент». 

То есть подготовка государственной машины к очередной избирательной спецоперации идет полным ходом. Совет Республики — одно из ее «колесиков». «Принять самое активное участие в мероприятиях» он готов, и понятно, на чьей стороне. 

Для понимания национальной специфики белорусских выборов перенесемся через Атлантический океан. Кандидата от республиканской или демократической партии на ближайших президентских выборах в США будут поддерживать ФБР, ЦРУ и армия? Наивный вопрос, не правда ли? А какого кандидата будет поддерживать в Беларуси КГБ? Еще один наивный вопрос. 

Но если вместо выборов у нас псевдовыборы, то и вместо депутатов у нас псевдодепутаты, заседающие в псевдопарламенте и псевдосоветах. 

Возьмем Основной закон. Статья 1: «Республика Беларусь — унитарное демократическое социальное правовое государство». Пожалуй, за исключением слов «Беларусь» и «унитарное» все остальные нуждаются в добавлении префикса псевдо-. 

Естественно, что в век глобализации гуманитарные науки стремятся расширить свою экспансию и за пределы западной цивилизации. Для политического режима, сформировавшегося в Беларуси, существует целый букет определений: гибридный, патримониальный, режим электоральной демократии, режим имитационной демократии. 

Все перечисленные типы режимов предусматривают процедуру выборов, но проводится она не с целью выявления политических предпочтений и настроений граждан, а для обеспечения «нужного» голосования. 

Для «сильного государства» обеспечить подобный тип голосования особого труда не составляет. Обратимся к истории белорусских референдумов. На первом референдуме 14 мая 1995 года явка составила 64,8%, на втором 24 ноября 1996 года — 84,1%. 

Какое потрясение надо было пережить белорусскому обществу за полтора года, разделяющих два голосования, чтобы явка возросла почти на 20 пунктов? Ответ на этот вопрос напрасно искать, перелистывая подшивки газет в библиотеках, так как дело не в народе, а в государстве. 

К концу 1996 года власть, которая с начала 90-х, говоря словами Лукашенко, «буквально валялась в грязи», усилиями первого президента и его команды была поднята и отмыта, что и позволило впервые получить наперед заданный результат голосования. 

Явка в районе 80-85% — символ единства белорусского общества и его сплоченности вокруг национального лидера. Свою актуальность этот символ не потерял и по сей день. Вновь процитирую академика и политика Рубинова: «Наш народ умный, он все оценит и сделает правильный выбор. В этом нет никаких сомнений». 

В переводе на язык политологии высказывание академика означает, что ставка будет делаться на административную мобилизацию наименее модернизированных групп белорусского общества (пенсионеров, жителей сел и малых городов), характеризующихся патерналистскими установками. 

Язык, почти не связанный с реальностью 

Но зачем в условиях авторитаризма проводятся выборы? Наиболее убедительный ответ на этот вопрос дает американский политолог Биатрис Магалони (Beatriz Magaloni). 

Популярность электорального авторитаризма она объясняет внешним контекстом. Инвесторы и правительства западных стран рассматривают выборы как признак некоторой либерализации режима. Электоральные режимы воспринимаются инвесторами как более стабильные, а значит — более подходящие для инвестиций, чем неэлекторальные. 

Если же смотреть на проблему шире, то альтернативы демократии на декларативном уровне сегодня не существует. Как тут не вспомнить Пол Пота, переименовавшего Республику Кампучию в Демократическую Республику Кампучию. 

Недостаток демократического содержания авторитарные и тоталитарные политики стремятся компенсировать демократической формой, что наглядно демонстрировали названия разделенных государств: Корейская Народно-Демократическая Республика — Республика Корея, Германская Демократическая Республика — Федеративная Республика Германии. 

За последние 20 лет в Беларуси произошла смена поколений. Пора бы уже от электоральной и имитационной демократии перейти к демократии без прилагательных. Список перемен — обширен. Государственный монополизм отступает широким фронтом (бизнес, массовые коммуникации, массовая культура, образцы потребления и образы жизни). 

Однако неизменным остается опорный институт, доставшийся в наследство от тоталитарного общества — структура бесконтрольной власти. А раз так, то процедуру ее легитимации, в которой большинство белорусов периодически принимает участие, мы по-прежнему будем называть «выборами». 

Естественно, что политические партии будут принимать в них участие. Этого требует язык, созданный для описания иной реальности. Своего же языка у нас нет. Поэтому впереди — бесконечные разговоры о рейтингах, о преимуществах «единого кандидата», о его шансах в условиях экономического кризиса, о вероятности раскола элит и прочих занимательных вещах, слабо связанных с реальностью.