В интервью британским СМИ - газете «Индепендент» и телеканалу Би-би-си Александр Лукашенко поведал, какую демократию он хочет для Беларуси, вспоминал, как был посредником между США и Ираком, и поклялся, что не готовит младшего сына Колю в преемники.
1. «Упаси Господь, чтобы мой малыш стал президентом»
Лукашенко считает глупостью разговоры о том, что он готовит своего младшего сына Николая к президентству.
— Клянусь, что я никогда, никогда об этом даже не думал! Это глупость полная! У нас президентом может стать человек в 35 лет, как минимум. Ему 8 исполнилось. Так что, вы хотите сказать, что я еще буду 30 лет президентом, для того чтобы передать эту власть малышу?! — цитирует БЕЛТА слова глава государства со ссылкой на его пресс-службу.
— Упаси меня Господь быть, во-первых, президентом в таком возрасте, во-вторых, чтобы мой малыш в перспективе стал президентом, — добавил Александр Лукашенко. — Это я вам абсолютно искренне говорю.
Это опять же порождение вот этой теории наших отмороженных, иначе их не назовешь, чтобы запугать людей: «А-а, вот семья, по наследству передаст эту власть и так далее». Я вам еще раз говорю: мои дети наелись моего президентства. И если бы вы знали, как я работаю и что я получил от этого президентства, вы бы со мной согласились.
2. «Меня обвиняли, что я хочу прибежать в Кремль, схватить там шапку Мономаха и увезти ее в Минск»
Лукашенко заявил, что у него не было амбиций стать президентом Союзного государства Беларуси и России.
— Меня часто в этом упрекали, даже обвиняли в том, что я хочу прибежать в Кремль, схватить шапку Мономаха и как минимум, ее схватив, держать там, в Москве, или вообще в Минск унести. Чушь полная, — заявил Лукашенко, добавив, что такой цели не было.
— У меня не было никаких амбиций, потому что не было определено, что там будет президент, может, это будет коллективный орган. Это во-первых, — сказал он. — А во-вторых, вы что, хотите сказать, что этот пост был бы прописан и мы бы подписали, что его будет занимать русский, еврей или поляк? Нет, все граждане в этом процессе равны. Поэтому, возможно, не только Лукашенко, но и другой белорус мог бы претендовать на это место, это же естественно.
3. «Вы хотите мне английскую демократию, чтобы я завтра с вами бомбил Афганистан и Ирак»
— Такая демократия, как в Америке и у вас, нам неприемлема, демократия, которая убивает за пределами страны миллионы ни в чем неповинных людей! — сказал Лукашенко английским журналистам. — Вот представь: моих детей ради какой-то демократии взяли и убили. Да упаси Господь! Белорусам, если сказать: слушай, у вас будет демократия, но мы у вас расстреляем, убьем, на голову сбросим ядерные боеголовки, но будет демократия после этого. Ни один белорус этого не захочет! Так какая же это демократия, которой не хочет народ?
Если вы это совершили, пусть по ошибке, пусть еще по какой-то причине, но после этого вам — американцам, натовцам, вообще Западу, надо сидеть тихо, как мышам под веником, и не шевелиться! Вы не имеете право на то, чтобы что-то говорить не только с трибуны ООН, но вообще вы не имеете право ни о чем говорить, коль вы убивали людей! Два поколения, пока дети не забудут, что вы натворили! А вы нас учите.
— Не надо нам такая демократия, — добавил он. — Нам не нужен экспорт революции!
По мнению Лукашенко, у каждой страны должна быть такая демократия, которая подходит к их строю. «Другое не приживется!», — отметил он.
— Они просто не приемлют Лукашенко. Неважно как, где, что, вот завтра будет кто-то из «пятой колонны» — все, друзья, демократия, все будем развивать, дружить с Беларусью. Только не эта власть, только не Лукашенко! Вот главное преткновение. А почему? Потому что он проводит такую политику. Я уже ее перечислял, основное: государственное участие во многих процессах, а я государственник, да, я за рыночную экономику, но меня прежде всего там прельщает конкуренция, частная инициатива. Я не против частной собственности, но я хочу, чтобы эта частная собственность у человека появилась благодаря его труду, а не благодаря тому, что он прихватил «Норникель» или шахту Распадская… Ты ее прихватил, сидишь в Лондоне — и получаешь миллиарды. Я против этого!
А вы хотите мне — английскую демократию, чтобы я завтра с вами бомбил Афганистан и Ирак. А я не хочу этого!
4. «Я оказался посредником между США и Ираком»
Александр Лукашенко признался, что был в некотором роде вовлечен в конфликт в Ираке и отчасти в Ливии.
— Я уже не хочу сейчас рассказывать, как посланники из Америки перед кризисом в Ираке ко мне приезжали и просили меня, чтобы я сказал, что в Ираке есть ядерное оружие. Я им сказал — нет. И даже предлагали, что с Беларусью будет все хорошо: и инвестиции, и прочее, только поддержи. И я говорю: «Я не могу это сделать, потому что я знаю, что там оружия нет», — рассказал он. — И, разговаривая с Хусейном тогда, я им сказал, что Хусейн готов договариваться и по нефти — а вы хотите там нефть, и по другим статьям, только не бомбите страну, не разрушайте ее. И он готов показать, и показывал все эти точки.
То есть я фактически оказался посредником между американцами и Ираком, Хусейном. И я им это показывал, рассказывал. Мне ответ был такой: «Мы вам верим. Но военная машина уже настолько раскручена, она настолько уже инертна, что ее остановить нельзя». Я вам клянусь, что такой был разговор, и ко мне приезжал человек, и мы с ним вот в этой резиденции обсуждали этот вопрос.
То самое и по Ливии. Зачем бомбили Ливию? Почему Саркози это сделал? Может, потому что 150 миллионов долларов получил только от Каддафи, не говоря о его сыновьях? И об этом мне Каддафи в последний визит говорил. Он мне предлагал: «Я, - говорит, - тебе помогу нормализовать отношения с Европой». Я говорю: «Муаммар, ты сам разберись с Европой». — «У меня там все хорошо (типа, у меня, по-русски говоря, все схвачено)». И он мне тогда рассказал об отношениях с Саркози. Я не ввязывался в эту президентскую кампанию во Франции и не говорил об этом. Но я после сказал, что это не 50 миллионов, а это было 150 миллионов, которые непосредственно дал ему на предвыборную кампанию и не только Каддафи. Потом, он мне сказал: «Я уже не считаю то, что мои дети ему помогли», — отметил глава белорусского государства.
5. «Вы боитесь терроризма, но вы его создали своими руками»
Глава государства считает преступлением свержение государственных строев в ряде арабских стран.
— Это было преступление! Моя оценка однозначна. И мало вам (Западу. - Прим. БЕЛТА) не покажется, — сказал Лукашенко. — Вы боитесь терроризма, но вы его получили - вы его создали своими руками. Посмотрите, что еще будет.
По мнению Лукашенко, Запад зря вмешивается в процессы, происходящие на арабском Востоке.
— Никому ваша демократия через гибель не нужна. Вам миллионы погибших родственников, а вы знаете, что такое у мусульман кровная месть, — никогда не простят этого. Ни-ког-да! — сказал он.
Лукашенко уверен: то, что сегодня происходит в Сирии, закончится катастрофой.
— Для сирийского народа — это уже катастрофа. Вы уничтожаете очередную страну!
6. «Нам удалось противостоять тому, чтобы Беларусь стала северо-западным краем России»
«Самое главное, если говорить о достижениях, — мы сохранили Беларусь. Никто тогда не мог подумать, что мы в течение 20 лет можем сохраниться как государство, — считает Лукашенко. — Сохранили от уничтожения, от процессов присоединения или деления.
Ведь никто об этом не говорит и не знает, а накануне президентских выборов даже у нас шли активные разговоры (они в Польше и сейчас не утихают, и карты напечатали), что западная Беларусь — это польская территория, она незаконно принадлежит Беларуси. А на Полесье, на юге страны, было националистическое, сепаратистское движение об отделении южной части Украины и создании Полесской республики. То есть шли и такие центробежные процессы в Беларуси.
Ну а потом известное выражение, что «неплохо было бы, чтобы Беларусь стала северо-западным краем России», «чтобы Беларусь губерниями, областями вошла в состав России, — продолжил глава государства. — Но нам удалось противостоять этому».
7. «Я не должен был быть президентом»
— Я стал президентом благодаря тому, что страстно хотел изменить ситуацию в стране и сделать что-то толковое и полезное для людей. Я жутко любил и люблю свою страну и свой народ. Очень! И тогда еще, будучи пацаном в политике в 38 лет, можно сказать, мальчишкой, мне хотелось изменить это, потому что я увидел, придя из глубинки, что здесь творится. И я, скорее всего, почувствовал, не понял, а почувствовал, что мы можем потерять страну. Вот это было главным, — сказал Лукашенко.
У меня, возможно, с народом есть некие особые нити взаимоотношений, они основаны на чувствах. Вот если я сейчас попытаюсь врать перед народом, они сразу почувствуют. Народ почувствует, что я вру. Точно так я очень тонко чувствую народ. И вот это страстное желание людям помочь, народом было почувствовано и воспринято.
…Я часто говорю, что не знаю, почему я стал президентом. Я не должен был быть президентом, если оценивать это по стандартам, как люди вообще становятся президентами. Понимаете? Это команда огромная, это, наверное, деньги, это средства массовой информации, это еще что-то там.
Добро пожаловать в реальность!