Почему Россия не превратится в Беларусь, а Путин - в Лукашенко

Возвращаясь в Кремль, Владимир Путин как будто стремится лихорадочно преодолеть вызванное правлением Медведева отставание от политического режима в Беларуси.

За короткий срок он сумел превратиться в брата-близнеца своего белорусского коллеги. Но это только видимость.

С момента прихода к власти в России Владимира Путина политические режимы в наших странах начали постепенно и, казалось, неотвратимо сближаться, приобретая общие черты. И всё же различий между ними сохранялось достаточно много для того, чтобы не делать окончательного вывода об их идентичности. А когда президентское кресло в 2008 году занял Дмитрий Медведев, то у кого-то даже создалось впечатление, что начался процесс, обратный сближению. Хоть и не совсем демократическим путём, но президент сменился - немыслимое для Беларуси событие! Кроме того, Путина мог бы сменить его «клон» - Сергей Иванов, такой же немногословный и рыбоглазый чекист, человек старорежимный, да и просто режимный. Один Путин сменился бы на другого, никто бы и не заметил. То, что он сменился на человека с айфоном, твиттером и бадминтоном - немыслимо уже для самой России. Пусть Медведев не привнёс содержательных и сущностных перемен в политическую систему, стилистически он её на время преобразил почти до неузнаваемости.

Возвращаясь в Кремль, Владимир Путин как будто стремится лихорадочно преодолеть вызванное правлением Медведева отставание от политического режима в Беларуси. За короткий срок он сумел превратиться в брата-близнеца своего белорусского коллеги.

Любящий отец простого рабочего люда, безжалостный борец с «пятой колонной», единственный гарант стабильности, без которого страну ждёт катастрофа - это ещё ладно, таковы почти все авторитарные лидеры. Удивительны совпадения в деталях: возбуждение против участников протестных митингов уголовных дел о массовых беспорядках, имевших стойкий привкус провокации, следование инаугурационного кортежа по безлюдным улицам столицы, аресты за гуляние и ничегонеделание, победа над командой легенд хоккея между делом. Как-то даже чересчур, совершенно неприлично похоже.

Возникшая ещё в марте тема сближения политических режимов наших стран (тогда получил широкое распространение твит одного из задержанных в Москве: «В автозаке шутят: "Объединение России и Беларуси состоялось. Теперь это одна большая Беларусь"»), естественно, сейчас звучит чаще и чаще. 

Однако, несмотря на явственно проступившие у двух режимов родственные черты, в России пока отказываются верить, что ей грозит «лукашенизация». Так, например, не верит в её возможность писатель и один из учредителей «Лиги избирателей» Борис Акунин. О чём он сказал в комментарии для «Радыё Свабода» :

«Я думаю и надеюсь, что это уже невозможно в России в принципе. Понятно, что борьба за демократию, за установление ценностей гражданского общества будет продолжаться достаточно долго, это не в один день, не в один месяц и, вероятно, даже не в один год происходит. Но я не думаю, что Россия может превратиться в полицейское государство. Мне кажется, мы всё же преодолели эту черту. Беда Беларуси как раз в том, что вот этот самый авторитарный режим установился на том этапе, когда общество ещё не дошло до определённой стадии развития. К сожалению, этот процесс длится уже очень давно. Теперь вот Владимир Владимирович учится у Лукашенко в хоккей играть - ну так бог с ним, пусть играет...» 

Не верит в неё и автор нашумевшего антипутинского медиа-проекта «Гражданин поэт» Дмитрий Быков. Если Борис Акунин рассчитывает, что скатиться к полицейскому государству не позволит более высокий уровень развития гражданского общества, то Дмитрий Быков делает ставку на масштаб России: 

 «Это невозможно потому, что у слона и зайца разные болезни. Не потому, что заяц хуже слона, а потому, что заяц меньше слона. Россия - очень большая и разнородная, и сравнивать её с Беларусью нет никакой возможности. Беларусь - небольшая, провинциальная, не имеет опыта собственной государственности. К сожалению, долгое время была частью России, довольно неудачно воспользовалась своим шансом на независимость, быстро расставшись со своей очень, конечно, однобокой и слишком недолгой свободой от России. Одним словом, Беларусь ни по каким критериям нельзя сравнить с Россией. Я очень люблю и глубоко уважаю Беларусь, как назвал её Солженицын — „нашу кроткую сестру“ — и не зависит от размера государства моё отношение к нему. Но масштаб страны нужно учитывать. Ещё раз подчеркну: Россия - очень большая. Это и хорошо, и плохо, но это так».

В комментарии уважаемого Дмитрия Быкова, кроме лёгкого высокомерия, можно отметить историческую забывчивость. Большевикам удалось-таки причесать под одну гребёнку такую масштабную и разнородную страну. Тут скорее дело в том, что у Владимира Путина гребёнки подходящей нет, а старой он воспользоваться не может. Почему Путин не сможет осуществить социалистические реформы - даже из инстинкта самосохранения - Борис Немцов объяснил в интервью русской службе «Радио Свобода»:

«Дело вот в чем: для того, чтобы реализовать идеалы социализма, нужно иметь честное государство. То есть, смотрите, о чём социализм – социализм о том, что богатые должны платить больше налогов и делиться с бедными, если попросту – это же социализм. Богатые платят налоги, а те, кто не может заработать, те пользуются услугами государства... Для того, чтобы можно было перераспределять от богатых к бедным, нужна государственная машина, и она должна быть честная. Потому что если государственная машина -  чёрная дыра, в которой исчезают деньги и они вырастают в виде "Роллс-ройсов" и загородных вилл на Рублёвке или в Каннах или ещё где-то, то эта машина не может перераспределением заниматься. Гнилая воровская машина, построенная Путиным, не может построить социализм, даже если он захочет этого, не сможет, они всё украдут. Они у богатых заберут, а до бедных ничего не дойдёт... У него есть проще способ, мы его видели – это перегороженный Каменный мост, это "Марш миллионов" омоновцев, это "Черёмуха", это водомёты, снайперские винтовки, посадки, всё понятно, что это такое, это суды подкупленные и прочее. Это у него есть, с этим он разберётся. А чтобы, извините, думать о бедных людях, которым надо помочь, многодетные семьи, инвалиды и так далее, ему глубоко на это наплевать, неужели неясно? Он власть будет защищать не построением социализма, а полицейскими дубинками и оружием против собственного народа».

Оппозиционный российский политик высказался и по теме превращения России в Беларусь:

«Я могу так сказать: если бы митингов не было, мы бы давно в Минск превратились. То, что он (Путин - прим. авт.) смертельно боится своего собственного народа и не делает этих гадостей, как Лукашенко  – это происходит ровно потому, что мы выходим на площади».

Несмотря на безусловную важность митингов, думается, не только по этой причине политический режим в России пока остаётся чуть более либеральным, вернее, более осторожным и менее последовательным в проведении жёсткого репрессивного курса. В отличие от Путина, Лукашенко удалось создать - из инстинкта самосохранения - некое подобие того «социализма», о котором говорил Немцов. Не факт, что бедные, немощные и вообще «простые люди» в Беларуси защищены лучше, чем в России. Но имидж защитника и опекуна народа, выразителя его интересов, чьё любое действие направлено на благо народное, «сидит» на Лукашенко если не идеально (давно уже не идеально), то всё же более ладно, чем на Путине. Который воспринимается как представитель властной корпорации, в целом враждебной народу и далёкой от него (той же «партии жуликов и воров», как с лёгкой руки Алексея Навального стали называть «Единую Россию»). Лукашенко вроде как сам по себе, один на один с народом. И нещадно «ператрахивает» чиновничий класс ему на радость.

У Путина пространство для маневра сужено - если где-то перегнуть палку, это может быть воспринято обществом как враждебные действия властной корпорации против народа. Вот он и пытается в срочном порядке вылепить из себя подобие «батьки». Но начал не с того конца - на хоккее и репрессиях далеко не уедешь. Тут нужна настоящая одержимость, священное безумие. А их невозможно имитировать - не поверят.