Андрей Егоров: Не видят беларусы в росте влияния России абсолютного блага

Политолог Андрей Егоров комментирует данные опросов общественного мнения, проведенные в декабре Независимым институтом социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ).

- Рейтинг Лукашенко подрос с сентября на 4,5%. Руководитель НИСПЭИ Олег Манаев объясняет это механизмами негативной адаптации? Есть ли другие факторы, повлиявшие на рост рейтинга?

- Рейтинг Лукашенко вырос не только из-за негативной адаптации, но и потому, что он оставался фактически единственным действующим персонажем публичного поля. На нем сходилось основное внимание общественности, от него зависело принятие главных решений. И как негатив, так и позитив также выливается исключительно на него. С августа-сентября начинается стабилизация, правительство и Нацбанк принимают решения, которые приводят к выравниванию ситуации на валютном рынке, население получает популистские кризисные выплаты и льготы и т.п. Естественно, что все бонусы от этого получает главное должностное лицо, больше просто некому.

- 70% опрошенных высказываются за смену теперешнего положения и только около 15% готовы протестовать публично. Причем процент готовых к протестам снизился по сравнению с сентябрем - как это можно объяснить?

- Протесты для тотального большинства населения не выглядят механизмом нормальной смены политического положения, собственно, как и всегда. Снижение же объяснимо как адаптацией населения, которое в меньшей степени ощущает невыносимость такой жизни, научилось выживать в этих условиях, так и тем фактом, что сами по себе летние и осенние протесты не дали ощутимой альтернативы существующему положению дел. Нет ни другого видения обустройства страны, ни тех, кто бы персонально в глазах электората олицетворял эти перемены, поэтому не верят люди в протесты.

- Падение электорального рейтинга Лукашенко не привело к росту рейтинга его конкурентов на последних выборах. При этом 44% отметили, что если бы знали человека, который бы мог конкурировать с нынешним президентом на следующих выборах, они проголосовали бы за альтернативного кандидата. Чего не находят в оппозиционных кандидатах эти 44% опрошенных?

- А с чего бы расти рейтингу других оппозиционных кандидатов? Что они, собственно, сделали? Я этого не вижу, и 44% опрошенных тоже не видят. Нет ни выразительной альтернативы, ни действий, ничего же нет. Население не доверяет ни нынешнему лидеру, но и оппозиционным политикам тоже. Нужны лидеры другого порядка, такие лидеры, которые ассоциировались бы с гражданским обществом и обществом в целом, а не с дискредитировавшей себя оппозицией.

- Хотя число желающих объединиться с Россией остается на исторически самом низком уровне, упало число желающих объединения с Евросоюзом: 45,1% в июне и 35,9% в декабре. С чем вы связываете эти колебания? И почему качнулся только один показатель?

- Качнулись как раз два показателя. Если люди ушли с проевропейских позиций, но не перешли на другую сторону, то они пополнили часть не определившихся. Падение роста проевропейских настроений объясняется отсутствием Европы во внутренних делах Беларуси и эффектом медиатизации. О России в СМИ говорят больше, она участвует в кредитовании Беларуси в кризисных условиях, подписываются новые договора, есть какая-то динамика. В отношениях с ЕС динамики нет, о Европе говорят куда меньше, а в позитивном залоге не говорят вообще. Но отношение нашего населения к России не однозначное: не видят беларусы в росте влияния России абсолютного блага, вот поэтому респонденты и не стремятся сразу изменить свои ориентации.