Бывший политзаключенный Александр Федута считает помилование группы политических заключенных "разумным шагом власти".
Федута: Я начну с того, что поздравляю тех матерей, жен, чьи дети, мужья выйдут завтра или сегодня на свободу. Это большое счастье, потому что я могу сказать, что там очень сложно, и дай Бог, Дмитрий Дрозд, он чудесный архивист, он очень много нужного сделает, будучи на свободе.
Второй момент, властям нужно было основание, которое бы позволило им, с одной стороны, сохранить лицо, поскольку власть не может признать, что сажать этих людей фактически не было за что, а с другой стороны, ситуация изменилась и общественное мнение направлено вовсе не против этих людей. Они увидели, что их посадили, а жизнь лучше не стала, а даже напротив — стала хуже. Обещания, которые были выполнены властью, привели к ухудшению кризиса. Это очень существенно. Власти нужно было основание, чтобы выйти из этой ситуации хотя бы с каким-то сохранением лица.
Сейчас власти надо демонстрировать наличие доброй воли, ведь не секрет, что экономическая ситуация в стране очень тяжелая и Запад впервые за многие годы не собирается вести никакой торговли, а западные политики наконец начали исполнять то обещание, которое дали — сначала освободите всех политзаключенных, потом мы будем смотреть, делать что-то или нет, помогать вам как-то или не помогать выйти из кризиса. А выходить из кризиса надо. Власть поступила бы еще умнее, если бы прислушалась к предложениям тех, кто является сторонниками диалога и сама инициировала нормальный диалог с политической оппозицией.
Еврорадио: Насколько я понял, о каком-то милосердии тут речь не ведется?
Федута: Во время одного из разговоров, когда я находился в СИЗО, один высокий чин сказал: "Рассчитывайте на милосердие президента, ведь он известен не только своей решительностью, но и милосердием". Я, как личность, которая написала 700-страничную книгу про Лукашенко, не нашел, что ответить сразу. Когда вернулся в камеру, я начал вспоминать примеры милосердия Лукашенко. Три примера я вспомнил — история с Журавковой, которую освободили после того как она заплатила какую-то сумму, история с Козулиным, которого выпустили на похороны жены, и эта история с Ирой Халип, которую после того, как журналисты напомнили о маленького Даньке, власть изменила меру пресечения.
Я сидел там в СИЗО и думал, а под какую из категорий я подхожу?.. Я пришел к выводу, что в отношении меня милосердие, исходя из этих критериев, просто не может быть применено...
Сейчас я не могу это оценить как милосердие, но как разумный поступок власти, через много месяцев неразумных поступков, я оценить могу.
Сейчас принципиально важно, чтобы все гражданское сообщество не сделало одну глупость, чтобы оно не начало считать, кто написал, а кто не написал, за кого мать написала, кого и почему освободили — это будет неприлично и нечестно по отношению к тем людям, которые будут освобождены.
Добро пожаловать в реальность!