Государственному секретариату Совета безопасности поручено следить за КГБ. Комитету госконтроля предоставлены полномочия в том, что можно назвать «делянкой» КГБ. Что это значит и кто победит в аппаратной борьбе, «Белсат» спросил у представителя Объединенного переходного кабинета по восстановлению законности.
Александр Лукашенко 23 июля заслушал доклад Государственного секретаря Совета безопасности Александра Вольфовича и главы Комитета государственной безопасности Ивана Тертеля, провел неназванные кадровые перестановки в КГБ. По словам Лукашенко, он «немного переформатировал» КГБ ради усиления влияния на него со стороны Совета Безопасности. Сказал Вольфовичу, что у того хорошо выстроены отношения с военными, слабее с Министерством внутренних дел, но «КГБ – это словно terra incognita». Того, что у Вольфовича первый заместитель является генералом КГБ, Лукашенко не хватило.
Что за изменения, неизвестно. Но чем провинился КГБ? Представитель Объединенного переходного кабинета по восстановлению законности и правопорядка Николай Козлов высказал в комментарии «Белсату» предположение:
«Я считаю, что Лукашенко довольно понимает, что добрая половина, если не 90% КГБ очень плотно сотрудничает с ФСБ. И я даже не очень удивлюсь, если часть сотрудников получает две зарплаты».
«Поэтому, конечно, с учетом ситуации в России, он хочет какой-то контроль. Потому что на сегодняшний день за КГБ очень мало контроля. То, что он заявляет, что председатель КГБ подчиняется лично ему, – этого недостаточно. Ну, пришел, доложил и ушел! Все же даже в советское время КПСС осуществляла надзор за КГБ. А сейчас этого всего нет».
Козлов даже согласился с Лукашенко: КГБ – terra incognita в государственной структуре.
КГК – это сейчас «второй КГБ»?
На следующий день после заседания у Лукашенко был опубликован закон об изменениях прежних законов, касающихся Комитета государственного контроля. Закон закрепляет независимость КГК, расширяет полномочия ведомства даже на борьбу с экстремизмом и терроризмом, предоставляет более широкий доступ к банковским и личным данным…
КГК все больше напоминает «второй КГБ». Зачем – одного не хватает? Козлов ответил:
«Я думаю, чтобы упростить контроль за бизнесом, предпринимателями, беларусами будет еще один пастух, который сможет резко прекратить какую-то финансовую деятельность предпринимателей или компаний и все с этим связанное».
«Мы же видим, что на протяжении всего пребывания у власти Лукашенко идет тренд на то, чтобы усилить контроль над людьми – над всем, чем можно».
«Когда нерадивых крестьян отправляют в армию вполне серьезно, чего нам удивляться, что Комитет госконтроля по своему желанию может пресекать какую-то финансовую деятельностью компании или отслеживать всю эту деятельность? По-моему, это довольно вписывается в желание Лукашенко просто превратить Беларусь в какую-то Северную Корею».
Раньше, напоминает Козлов, Лукашенко нравились идеи Адольфа Гитлера – в 1990-е Лукашенко публично хвалил нацистские порядки. А этой весной Лукашенко встретил День Воли в КНДР. А в Северной Корее, иронизирует Козлов, порядка еще больше, чем в нацистской Германии! Лукашенко такое явно нравится.
«Другой вопрос, что мы в европейской части земного шара, поэтому это довольно трудно сделать, но принцип такой», – добавил Козлов о превращении Беларуси в Северную Корею.
Высказывания Лукашенко об угрозах непоследовательны, отметил Козлов: то «Беларусь – островок стабильности», то терроризма столько, что нужно всех мобилизовать на борьбу с ним. И это обычная противоречивость для Лукашенко.
Не будет ли противоречий между силовыми структурами?
Может так быть, что КГБ скажет кого-то задержать, а КГК скажет не задерживать – и пригрозит, что пожалуется Совету безопасности? Козлов в такое не верит:
«Если надо кого-то задержать, то всегда задержат».
Козлов отмечает практику, которая была и раньше, но стала особенно частой с 2020 года. Кто-то пишет вымышленное обвинение, хотя понимает, что оно абсурдно. Кто-то это читает и понимает, что это абсурд, но передает дальше: есть же прокуратура, пусть разбирается. А там видят абсурд – и отдают в суд, пусть тот разбирается, ведь зачем неприятности. Когда доходит до суда, там решают: когда все говорят «да», чего мне говорить «нет»?
Собеседник вспоминает, как сам спрашивал силовиков, понимают ли они, что их действия незаконны, и слышал ответ: «Пусть суд разбирается».
Если не будут затронуты какие-то чрезвычайные бизнес-интересы, КГК и КГБ вряд ли будут спорить, уверен Козлов.
«Всегда была конкуренция между силовыми структурами, все всегда боролись за финансовые потоки. Но я вам скажу, что в этой борьбе КГБ всегда был выше. Над ним всегда было меньше контроля, у него было меньше низовых функций, чем у МВД.
Если мы посмотрим на дела, имевшие общественный резонанс, то зачастую сначала давали команду МВД кого-то задержать и только потом того переводили в тюрьму КГБ. То есть они даже не готовы нести ответственность: если изначально есть опасность, что с них спросят, они всегда спускали это на МВД как на таких мальчиков для битья. И если потом у них там что-то срасталось, тогда они забирали. То есть у них всегда было преимущество».
«Они меньше, они более корпоративные, у них больше прав, у них больше возможностей и технических, и каких угодно», – сказал Козлов о КГБ.
Конкурировать с КГБ не может ни одна силовая структура, подытожил Козлов.
Добро пожаловать в реальность!