«Сначала им платили ежедневно, но уже нет денег». Бывший заместитель командира боевой группы «Алмаза» о работе силовиков

Старший лейтенант Игорь Макар - бывший заместитель командира боевой группы антитеррористического подразделения МВД Беларуси "Алмаз". Макар рассказал "Свободе" о главе ГУБОПиК Николае Карпенкове, о том, как заключенных прогоняют через cтрой с дубинками, а также призывает людей продолжать мирный протест, а силовиков — не выполнять преступных приказов. 

«Чем меньше народу выходит, тем больше работают сотрудники»

- Как вы оцениваете последний воскресный марш, жестокие задержания и эскалацию насилия со стороны силовиков?

Игорь Макар

- Протестный настрой граждан не вечен. У государственной машины, у силовых структур намного большие функции и способности выживания в этой ситуации. У Лукашенко есть цель задушить полностью все протестные акции. Чем меньше народу выходит, тем больше работают сотрудники. Я контактировал с сотрудниками ОМОНа, они очень уставшие, поэтому они делают все, чтобы митинги и протестные акции просто закончились. Чем меньше народу выходит, тем будет больше задержаний.

«В "Алмазе" я работал около 5 лет»

- Как вы пришли в спецназ, какой была ваша карьера там, почему она закончилась?

- В 1995-1996 году я служил в спецназе пограничных войск (мотомоневренная группа). Моим начальником по специальной подготовке был человек, который потом пошел в охрану президента. Я всю жизнь занимался спортом, участвовал в соревнованиях. Когда после армии пришел домой, очень хотел поступить работать в "Алмаз". У меня там работал друг. Мне в "Алмазе" сказали, что нужно пройти практику, чтобы понять, что это такое. Заместитель руководителя отряда посоветовал вернуться обратно в Гродно и устроиться в отряд милиции быстрого реагирования, поработать, понять суть и потом вернуться. Я так и сделал. Пошел в ОМОН, прошел отбор, устроился и работал около года. Потом пришел приказ и меня отозвали работать в "Алмаз". В "Алмазе" я работал около 5 лет. Уволился старшим лейтенантом.

- Какая там была ваша основная работа?

- Задержание наиболее опасных преступников, охрана высших государственных лиц, борьба с терроризмом.

- Задействовали ли вас на уличных акциях?

- Это не входит в функции подразделения. За все время пятилетней работы в "Алмазе" один раз нас привлекли со всем огнестрельным оружием (я имел пистолет, автоматический МП5 и УЗИ). Мы все вооруженные, экипированные приехали в резиденцию президента и ждали в двух микроавтобусах. Как я понимаю, там тоже была какая-то акция. Мы пробыли 3-4 часа и потом уехали из резиденции, так как все закончилось. Это был 2002 или 2003 год.

- По вашей информации, насколько часто используют "Алмаз" на массовых акциях и когда это началось?

- 2002-2004 годы. В 2006-м уже было очень жестко. Я тогда уже был с Козулиным, занимался его безопасностью, видел всю работу. Особенно у ДК Железнодорожников в марте 2006-го, когда Козулин приехал на Всенародное собрание, тогда там очень серьезно всех побили. Мне удалось уехать, скрыться, так как Козулин меня с собой не взял. Он, правдоподобно, все предчувствовал. Работали очень жестко.

- Вы ушли из "Алмаза", когда пошли к Козулину. Что стало причиной ухода?

- Когда меня назначили на должность заместителя командира боевой группы, у меня было много разногласий с руководством "Алмаза". Это все привело в конце концов к тому, что я просто уволился. Я тогда уже общался с Козулиным. Я тогда с Александром Владиславовичем разговаривал, и он сказал: "Игорь, не заставляю тебя абсолютно, просто подумай. Будешь со мной - будешь со мной, хочешь продолжать работу - продолжай". Я уволился. 

О встрече с Карпенковым и Наумовым

- Когда вы уехали из Беларуси? После ареста Козулина 25 марта 2006 года или раньше?

- Я раньше уехал. Перед выборами мне постоянно звонил на мобильный телефон Николай Карпенков (он тогда был командиром отряда). Он очень хотел, чтобы я ушел из политики, потому что я бывший сотрудник "Алмаза" и порчу лицо подразделения. Я собирал информацию у всех сотрудников о творящемся произволе, и в один день я поехал к своему близкому другу. Это Дмитрий Шахраев, он сейчас начальник службы безопасности президента. Мы с ним по-дружески поговорили. Он тогда был личным адъютантом Лукашенко. Из разговора я понял, что ни он, ни я сотрудничать не будем, у нас просто остались дружеские отношения, и я уехал. Об этом, естественно, узнали; возможно, за мной следили. Тогда мне позвонил Карпенков, и я приехал на встречу. Я с ним очень серьезно поговорил. Очень серьезно, в итоге он мне сказал: или ты уходишь, или береги свою мать. Он дал понять, что все будет очень плохо.

Я договорился с ним, что все компроматы готовы передать. Он сказал, что тогда организует встречу, и эта встреча будет очень серьезной. Готов ли я? Я сказал, что готов. У меня выбора не было. Через некоторое время я встретился с министром внутренних дел Владимиром Наумовым. Мы разговаривали больше двух часов обо всем полностью. И мне удалось этот разговор записать, не буду говорить, каким способом. Я готов ее опубликовать. Я немного публиковал, давал Олегу Алкаеву отрывки из разговора. Я договорился с Наумовым таким образом обо всех компроматах (они находятся в Польше), что я еду в Брест, они меня встречают, я все привожу. Отдаю, расходимся, и я в политику больше не лезу.

После встречи с Наумовым я поехал к Козулину, на следующий день Козулин сделал встречу с семью послами Евросоюза. Я поставил запись, они все послушали. Наумов так и сказал, что Козулина посадим, следующим будешь ты. Выбора не было. Меня вывезли в Москву на самолете, и тогдашний литовский посол согласился, чтобы я поехал в Литву, позже я получил политическое убежище.

"Мечта Карпенкова - стать министром. Он делает все, чтобы получить эту должность"

- Вы назвали имя Николая Карпенкова, очень известной теперь личности, руководителя ГУБОПиК, с которым вы встречались и контактировали. Как вы можете его охарактеризовать?

- Когда я работал в "Алмазе", Николай Карпенков в то время руководил отделом в службе безопасности президента, и они приходили к нам в "Алмаз " на базу тренироваться. Командир ставил меня на тренировку. Я тренировал, показывал все, что умел, все, что мы делали. У меня с Николаем сложились очень хорошие отношения, он меня всегда уважал, когда они в отряд приезжали, и он просил потренировать их.

Это очень преданный человек, особенно Лукашенко. Он его никогда не предаст, он будет делать все. Как мне видится, его мечта - стать министром. Он делает все, чтобы получить эту должность. Кстати, Наумов стал руководителем службы безопасности президента именно с подачи Карпенкова. Далее Наумов стал министром, и это была уже его заслуга. Мне об этом сам Наумов говорил.

"Лукашенко добился отделения силового блока от народа"

- Сейчас другое поколение служит в "Алмазе", но некоторые люди, с которыми вы работали, еще остались, как я поняла. Известно ли вам, какие там настроения? Им приходится выполнять все же не присущие для этого подразделения функции. Это антитеррористическое подразделение, а не для борьбы с мирными демонстрантами.

- Я могу сказать не только про «Алмаз», а пробежаться коротко по всем подразделениям. Хорошее настроение только у людей, которых я бы назвал кабинетными: следователей, участковых, оперуполномоченных. Они понимают, что за эту грязную работу нужно будет потом отвечать. В таких подразделениях, как ОМОН, «Алмаз», «Альфа», СОБР, настроение абсолютно не адекватное. С ними разговаривать на языке ультиматума — "возьмитесь за голову, подумайте о людях" — это не работает. Лукашенко добился отделения силового блока от народа. Он втянул подразделения в агрессию, которая проявляется с каждым днем все больше и больше. Главная причина, почему люди на это идут — абсолютная, тотальная безнаказанность. Это продолжается 26 лет. Никто ни за что не отвечает. Поэтому на нормальном языке разговаривать с ними нельзя.

- Я рассуждаю как обычный человек, не как военный человек, выполняющий приказ. Когда ты видишь человека без оружия, мирного, просто ли это — начать его бить? Мы смогли бы? Делали ли вы это? Этот вопрос должен стоять перед человеком, имеющим оружие, дубинку.

— Да. Не помню, какой это был год, когда я работал в "Алмазе", я тогда был молодой боец в группе. Тогда "Алмаз" только переименовали в антитеррористическую организацию, и мы тогда ездили по тюрьмам. Когда мы приезжали в некоторые тюрьмы, нас выстраивали в коридоре в две шеренги, у нас были дубинки. Открывалась камера, называли фамилию заключенного, "на выход" — и бежать. Они пробегали, и мы их всех дубинками, кто как мог, били. Потом второй, третий, четвертый заключенный.

- И нецензурно выражались тоже?

— Естественно. Потом они корчились от боли на той стороне. Далее опять назывались эти же фамилии, и в камеру бежали обратно. Это был приблизительно 2000-2001 год. Кажется, это была тюрьма в Жодино. Мы там проводили свои тренировки, и начальник тюрьмы сказал, что нужно показать силу, потому что есть люди, несогласные с режимом, что-то делают плохо. Это было камер пять-шесть. Били ужасно. Это практикуется, и в ОМОНе, и в «Алмазе».

"Первые дни им доплачивали за каждый день. Сейчас никто ничего не платит, так как денег нет"

- Такое видео с Окрестина появилось недавно и просто шокировало людей. Почему о такой распространенной, как получается, практике не было широко известно?

- Это не слишком разглашалось, это не были политические заключенные. Когда сейчас пошло единение людей, на борьбу со своим же народом начали направлять такие структуры, как ОМОН. Они все озлоблены. Некоторые из них это оправдывают тем, что работают сутками, казарменный режим, так как каждое воскресенье, субботу акции, а им этого не нужно. Они получают низкие зарплаты. Первые дни им доплачивали за каждый день. Сейчас никто ничего не платит, так как денег нет. И не заплатят, поэтому они озлоблены, применяют силу. В "Алмазе" была практика, нас этому учили, что есть жестокое задержание бандита, преступники, по-другому никак, потому что на кону твоя жизнь. Но если ты надел наручники задержанному, кто бы он ни был, прекращаются любые действия. Человека в наручниках бить нельзя, нельзя издеваться. То, что сейчас делает ОМОН, это бесчеловечно.

- То, что вы делали в тюрьме с заключенными, — это был приказ. Похоже, что сейчас такое обращение с протестующими - это тоже приказ, а не самодеятельность?

- Безусловно. Это применяется в тюрьмах и изоляторах не против одного-двух, а против большого количества. Если 15-16 человек протестующих в изоляторе, это очень просто - стать в две шеренги, по одному прогонять и бить дубинками. Лучше ничего не придумаешь, потому что то, что мы в тюрьмах делали, касалось нескольких человек, держали за руки и с двух сторон дубинками били. Человек прямо по стене сползал. Это было просто месиво. Было очень жестко. Я думаю, что сейчас такого не делают.

- Как вы себя чувствовали, когда это делали?

- Никак. Просто был приказ. Абсолютно никак. Просто делал, и все. Но когда я служил дальше, год, два, три четыре... Я почему с руководством "Алмаза" был несогласен, однажды сильно ссорился... Когда проходили отбор те, кто хотел поступить в "Алмаз" (я тоже этим занимался), была полоса препятствий, потом спарринги. И на спаррингах некоторые наши ребята из "Алмаза" людей просто калечили. Был один парень из службы безопасности президента, который хотел в «Алмаз», он был натренирован, но напротив был человек с лучшей физической подготовкой. И в итоге у него была сломана спина. Жутко. Я это высказал, а мне сказали, что это не мое дело.

"Он стоит 30-40 минут, больше не может, руки опускает, ты даешь ему дубиной, и он руки поднимает"

- Все видели фотографии из Советского РУВД, где люди стоят у стены с поднятыми руками. Те, кто проходит через это, говорят о 5-6 часах такого стояния. Или это тоже многолетняя практика?

- Да. Когда я работал в ОМОНе, так поступали с задержанными, которые совершили правонарушение или преступление. Одного, двух или трех задержанных ставишь к стене, руки вверх, и он стоит 30-40 минут, больше не может. Когда руки опускаешь, ты просто даешь ему дубинкой, и он руки поднимает. И через такие страдания выбиваешь показания, чтобы он написал правду, что делал, и, допустим, чего не делал.

- Вы больше не работаете там, в политической эмиграции много лет, недавно принимали участие во Всемирном конгрессе белорусов. Как вы сейчас смотрите на то, что делают ваши бывшие соратники? Какова ваша человеческая и правовая оценка?

- Я очень серьезно осуждаю их действия. Более того, они совершают преступление. То, что сделал сотрудник "Алмаза", который выстрелил в Тарайковского — это преступление, за которое можно дать высшую меру наказания. Это было помповое ружье, которое применяется только от 50 метров. Об этом должен знать каждый сотрудник. Не понимаю, почему алмазовец стрелял. До Тарайковского было 20-25 метров, что и привело к смертельному результату.

Были еще два раненых резиновыми пулями, о которых говорят в силовых структурах. Их поместили в больницы, и врачи их спасли. Это неадекватное поведение, потому что сотрудник подразделения, особенно «Алмаза», знает, на каком расстоянии можно применять помповое ружье. Оно для пресечения противоправного действия. Менее 50 метров - смертельный результат. Мы видим на видео человека с поднятыми руками, есть подтверждение применения этого оружия, но почему-то никто ничего не делает. Я считаю, что нужно расследовать каждый случай. Брать видеофакты, выяснять личность и готовить к суду.

"Омоновец: мы как на войне, для нас все, кто выходит на улицу на мирные акции протеста, это враги, и мы будем стоять до последнего"

- Вы говорите, что силовики уставшие, злые и хотят все поскорее остановить. Есть ли способ с ними разговаривать, убеждать?

- Уже нет. Я пробовал около месяца назад. Я смотрел видео с каждой акции. Я в жизни много видел, но у меня мурашки по коже шли. На людей, девочек, парней налетают пять омоновцев и просто избивают дубинками. Я пытался говорить со своими друзьями, даже теми, кто в органах сейчас работает, чтобы поговорили с теми, кто непосредственно участвует в разгонах, с омоновцами. Мои друзья поговорили с сотрудниками ОМОНа и сказали: «Игорь, даже не надо разговаривать, ничего не будет». 

Можно посмотреть ролик Прокопьева про Сережу. Да, все красиво, нормально, но это сейчас не действует. Просить, чтобы не били протестующих, ведь это мирная акция, это же ваш народ, они же вам платят зарплату, вы же бюджетники, — это уже не действует. В одном из разговоров сотрудник ОМОНа сказал, что они все понимают, но не делать этого они не будут, так как они уже сделали столько, что назад дороги нет. Цитирую дословно: "На сегодняшний день мы как на войне, для нас все, кто выходит на улицу на мирные акции протеста, это враги, и мы будем стоять до последнего". Мой друг сказал, что вас же бросит Александр Григорьевич Лукашенко. Так было с "Беркутом" в Украине, так было с рижским и виленским ОМОнами после распада СССР. И он говорит: мы понимаем, что он нас бросит, но теперь мы стоим как один за одного. И мы будем стоять до конца, назад дороги нет.

- Много ли таких людей, как вы, которые ушли?

- Есть. Некоторые люди, которые со мной работали в "Алмазе", а сейчас "на гражданке", в основном в России на заработках, у всех семьи. Никто в политике не участвует.

- Как бы вы обратились к мирным протестующим, которые знают, что их могут задержать, побить, покалечить на мирном протесте, и все равно выходят? Что им делать? Как им защититься?

- Я разговаривал с людьми, которые сейчас работают в системе, которым это сильно надоело. Надоела и силовая структура, и те, кто выходит, и вся ситуация. Первое, что я хотел бы сказать людям, которые выходят на протестные акции, это огромное спасибо. Я понимаю, что есть белорусский народ, есть белорусы как нация. То, что было сделано, это огромный плюс. Если человек готов выходить, нужно выходить, но нужны только мирные акции. Да, будут задержания, возможно жесткие, СИЗО, штрафы, но надо перетерпеть, потому что я думаю, что мы сможем победить в этой борьбе против Лукашенко. Он уже не удержится у власти. Ни в коем случае не совершайте радикальных действий. Будут провокации, и это будет на руку Лукашенко. Нужны только мирные акции. Терпеть до последнего. Даже если выйдет 100 человек, это уже будет хорошо. Просто встать в цепь, ничего не нарушая. Просто мирная акция. Постояли и разошлись. Если кто-то сделает хоть что-то - вывесит флаг, напишет слова поддержки - все пойдет в общую копилку.

Насчет провокаций. Накануне выборов ко мне обратился мой анонимный источник из структуры и рассказал, что готовятся провокации, что в службе безопасности президента тренируются снайперы и со снайперскими винтовками, и с автоматическими пистолетами. На стрельбищах они стреляли по мишеням в виде сотрудников ОМОНа. По словам источника, готовилась провокация - выстрелы в сотрудников ОМОНа, и как следствие — очень серьезный разгон акции, даже с использованием армии.

Когда я узнал, хотел быстро опубликовать, но не очень получалось. Все думали, что уже с моей стороны провокация. Дмитрий Шахраев, нынешний руководитель службы безопасности президента, - очень мой близкий друг. Так получилось, что мы находимся по разные стороны, но остаемся друзьями. Он был моим учителем в отряде, я с него брал пример. У меня с ним близкие отношения, и я не хотел бы, чтобы он совершил преступление. Если бы была провокация и было бы доказано, то, если бы не стало режима Лукашенко, это была бы тюрьма. Буквально за два дня до выборов в Бельгии и Франции согласились это напечатать, и, к счастью, этой провокации не произошло.

- Смотрите ли вы в будущее с оптимизмом?

- С небольшим, но смотрю. У меня появился свой личный долг, чтобы тот диктаторский режим, который создал Лукашенко, эта репрессивная машина, я хочу, чтобы это закончилось, чтобы народ жил спокойно в нормальной стране.

- Вы говорите, что сейчас убеждать силовиков не имеет смысла. Но все же, может, вы как бывший спецназовец попытались бы обратились к силовикам?

- Как бывший сотрудник, как офицер сделаю последнее обращение. Может, до кого-то дойдет. Обращаюсь ко всем сотрудникам, задействованным для разгона мирных акций протеста. Не совершайте преступления. Если вы боитесь быть уволенными (некоторые говорят, что один за одним наблюдают), просто делайте вид, поднимайте дубинку, но не бейте людей, задерживайте, и если есть возможность, отпустите. Пусть человек убежит. Собирайте на будущее информацию, потому что каждый ответит за все, что сделал. Я согласен с Павлом Латушко, что если не будет достаточно доказательств, так как кто-то был в балаклаве, есть детектор лжи, и каждый сотрудник, работавший в это время, его пройдет. Подумайте о своей семье и будущем, о своем народе, ведь вы тот же народ.                                                                                                                                                                                                                                                                                                        Перевод с бел. — EX-PRESS.BY