В Минске началась охота на музыкантов. Сотни протестующих, задержанных на "марше против террора", сделали подозреваемыми по уголовному делу. Многие предсказывают "1937 год" или "Северную Корею", но похоже, что на самом деле власть приближается к пику своих репрессивных возможностей. Тем временем протест стихать не собирается. А это значит, что белорусское противостояние граждан против Лукашенко переходит в стадию "пожара на торфянике", пишет публицист и писатель Северин Квятковский.
Репрессивная машина взялась за музыкантов, которые участвовали в дворовых концертах. Мало того, что задержали десяток исполнителей, так еще провели обыски в трех студиях звукозаписи (информация уточняется).
С практической точки зрения борьба с музыкантами и звукорежиссерами — полная ерунда. Писать музыку можно за границей - главное, кто ее слушает. А за лето-осень было создано либо пересоздано более двухсот песен протеста.
Что касается дворовых концертов, здесь расчет, видимо, на психологическое давление. Мол, чтобы другие музыканты прекратили свою общественную и гражданскую активность. Словно от этого люди откажутся от своих выходов на кофе-чай под БЧБ-лентами.
Иллюстративное фото. Концерт на "площади перемен"
Психологическое давление - это и о почти трехстах подозреваемых в уголовном деле, задержанных на "марше против террора". Резон тот самый - отвратить людей от участия в протестах. Понятно, что по триста уголовных сидельцев каждую неделю государство не сможет «обработать». Да и, как ни крути, но от отношения других стран Лукашенко все еще зависит. А даже "старший брат" Путин не стремится бросаться с помощью. И усиление террора позиции Лукашенко на международной арене точно не улучшит.
Но главное в том, что за последние три месяца люди преодолели уже не один психологический барьер. Идут на акции, осознавая, что кто-то из них будет схвачен. Но ведь процент задержанных от всех, кто настроен протестно, не попадает даже в статистическую погрешность.
Сто тысяч (минимально; мы помним и гораздо большее количество) участников двенадцати маршей - это не одни и те же люди. Есть, конечно, костяк, который ходит всегда, но отчасти происходит ротация. Добавьте ежедневные мелкие акции протеста, добавьте дворовые мероприятия, добавьте тех, кто просто вывешивает флаг в окне, когда не может выходить. Очевидно, что только в Минске более половины жителей находятся в состоянии протеста.
Поэтому, когда я читаю про "1937" год, я понимаю, что люди на эмоциях преувеличивают. У Лукашенко нет сил помешать даже маршам, какие там концлагеря.
Тем, кто любит сравнивать Беларусь со временами Гитлера, Сталина или современной Северной Кореей, я хочу напомнить об одном важном условии, при котором тоталитаризм процветает, - это большая народная поддержка вождя и его "великой идеи".
У Лукашенко нет масштабной народной поддержки. А даже те, кого называют "ябатьками", в пропагандистских роликах государственного телевидения регулярно повторяют, что "хотят, чтобы было, как раньше". Во-первых, как раньше, невозможно, так как люди изменились. Во-вторых, это очень слабый лозунг, чтобы попытаться на нем создать тоталитарную идеологию.
Сейчас в гражданском противостоянии в Беларуси количество - у граждан, физическая сила - у меньшинства, которое охраняет Лукашенко. Состояние пожара на торфянике. Дым валит клубами, но огня не видно. А каждый белорус знает, что торфяники могут так вот тлеть очень долго — годами.
Лукашенко будет требовать результатов, тасовать руководство "силовиков". Новые начальники будут придумывать новые методы борьбы с протестом, как сейчас с музыкантами. А граждане будут дальше укреплять горизонтальные связи.
Недавно в Telegram начали появляться микрорайонные каналы "Услуги соседей". Каждый предлагает свою работу или товар. Чем не параллельная экономика? Время работает на граждан.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции.
Добро пожаловать в реальность!