Я ведь помню Лукашенко давно, очень давно, когда он заседал в парламенте в клубном двубортном пиджаке за 300$ при средней зарплате в 20, и потом, когда он разошёлся, как председатель антикоррупционной комиссии, и ходил исключительно в нелепых народных галстуках, которые идут только под брюки, непременно заправленные в кирзачи, пишет известный блогер Евгений Липкович.
Тщательно продуманный имидж с обязательной Журавковой, на голове которой неизменная бухгалтерская пагода (она с этой прической попала и на первые послетюремные фотографии).
Но тогда я Лукашенко не любил, считал горлопаном и демагогом, и Богданкевич, назначенный на Нацбанк, не прибавлял доверия, хоть кое какие фокусы, особенно когда Алекс Рыгоравич продал С-300 американцам, мне нравились.
Старая командна НТВ охотно предоставляла Лукашенко эфир, он уверенно рассказывал о своих достижениях, записывая все, что происходит в Беларуси в личные заслуги, демагогия зашкаливала.
Именно тогда начала оформляться моя любовь к нему. Он медленно, но верно стал претендовать на Кремль. Из Москвы приезжали ходоки, с которыми устраивались телевизионные битвы, а бегущей строкой объяснялось, что Алекс Рыгоравич всех разбил в пух и прах.
В России его активность вызывала оторопь.
Там, очевидно, не знали что с Лукашенко делать. На фоне дряхлеющего Ельцина, он выглядел вполне уверенным деловым и, главное, полным энергии руководителем. Его помощник Кучинский (тот самый, гранатометчик, который сейчас говорит, что людей на улице надо слушать и слышать) сказал, что если надо, мы наведём порядок в России тоже.
В газетном интервью Лукашенко прямо спросили о его амбициях на российский трон, он ловко «успокоил», что сейчас (именно «сейчас»!) этого сделать не возможно. Вскоре на границе России и Беларуси убрали пограничный шлагбаум: дорога на Москву оказалась открытой.
В России испугались Лукашенко до такой степени, что стали использовать административный ресурс для отключения его от федеральных каналов и вплотную занялись поисками собственного преемника Ельцину.
И когда из телевизора раздалось «я устал, я ухожу» на Алекса Рыгоравича было жалко смотреть. Он лепетал, что мы с Борисом Николаевичем договорились, а я так и не понял, о чем они договорились.
Наступила новая эра. Путин начал с рывка, предложив во время очередных переговоров вступить Беларуси шестью областями в состав России.
В ответ Лукашенко разразился политкорректной бранью.
Я понял, что он всерьёз, что он искренне, и, конечно, по своему болеет за независимость. Суверенная Беларусь является его формой выживания, а Кремлевские амбиции, которые вызывали в России ступор, всего лишь тактический приём, позволяющий требовать большего, чтобы добиться реального.
Я подозревал, что претензии на Россию - это такой способ ведения переговоров и раньше, но его бешеный рейтинг в РФ, поддержка большинства в их Думе, и знание о том, что когда речь идёт о новых территориях, в России теряют способность рационально мыслить, кормили моего червя сомнения.
Но после того, как Путин изменил баланс в Думе в свою пользу и сделал предложение от которого, казалось, нельзя отказаться, а Лукашенко отказался, я понял, что все серьезно, Алекс Рыгоравич за независимость. Для него это ценность, которую он, конечно, проявляет своеобразным способом, но эта ценность совпадает с моей.
Я поддерживал его во всех его стычках с Россией, во всех претензиях, обидах, плачах, жалобах и апелляциях к общему светлому прошлому, которые все вместе назывались «поцелуи в обмен на газ».
Его изобретательность вызывала у меня восторг, что не мешало изумляться другими его действиями: нетерпимости к чужому мнению, презрению к правам человека и безумной экономический политикой.
У него были удивительные, но провальные попытки возглавить Движение Неприсоединения (а там каждый второй - бог и «обожаемое солнце нации»), вечная дружба с безумцами, правившими Венесуэлой, особенно доставил его отчёт о ливийской революции, свергнувшей Муаммара Каддафи: «товарищ полковник, что у вас там происходит?»
Жизнь текла своим чередом: Лукашенко любил страну, но презирал население, а граждане терпели государство, тихо плакали, но терпели.
Все это происходило до тех пор, пока не появился Бабарико, который умудрился сделать карьеру при Лукашенко.
И вот тут вся конструкция посыпалась: оказывается у нас не население, не подданые, не народец, а народ, от которого много чего, если не все, зависит.
Маша Колесникова прекрасно показала, что народ можно любить, что он невероятен, что он прекрасен, дружествен, солидарен, что нас много, нас большинство.
И Лукашенко сдулся. Сейчас Кочанова и остальные эйсмонты делают попытки надуть Лукашенко, вернуть прежнюю любовь, делают это неуверенно, схематично, без души, то и дело заглядывая в методички, применяя ОМОН и ГУБОПиК, у них не поучается, они бесятся, не понимают, что это не ошибки - изменилась реальность.
Как когда-то изменилась мода, появились мини-юбки, вызывавшие оторопь у консерваторов и бешеный успех у пришедшего к власти поколения. Они стали данностью, не трендом, а повседневностью. Так и ненависть к Лукашенко стала не трендом, который пройдёт, а повседневностью.
Добро пожаловать в реальность!