Учительница, писательница, литературовед Анна Северинец, одна из организаторов нынешней "Ночи расстрелянных поэтов", автор стихотворения «Страляй у мяне, але думай пра Колю» — о том, что стихи сейчас не воздействуют, о «взятии куропатской высоты» в воскресенье, законах роя или муравейника на нынешних маршах и о Коле Лукашенко, о котором никто не думает.
Почему не действуют стихи и призывы не стрелять
Мы, исследователи 1930-х, которые работали с протоколами, документами и, кажется, то время понимаем лучше многих, все же были теоретиками. А на практике я оказалась не готова к своим переживаниям. Сейчас, находясь внутри, я бы вообще не обращалась ни с какими стихами, ни с какими призывами, потому что они не действуют. Никакие слова, никакое поведение людей с нормальными ценностями не в состоянии кого-то остановить.
Все, у кого какая-то совесть еще была, уже уволились. Я не могу себе представить, чтобы человек с какими-то остатками совести работал бы там по сей день. Но "человек с ружьем" его все же опустил в воскресенье перед парнем, когда тот распахнул куртку, крикнул «стреляй» и пошел на него. Теперь с ними нужно встречаться не в пространстве стихов и слов, а на улице, и там будет решаться, будет или не будет он стрелять.
Кто думает о Коле
Если чуточку абстрагироваться от сегодняшней ситуации, как учительница и как мать я думаю, что вообще о Коле особо никто не думал. Мне бесконечно жаль Николая Александровича. Ему сломали судьбу, сломали характер, сломали личность. Ситуации, в которых он оказывается и находится, нездоровые. Ненормально расти в такой атмосфере.
Почему надо было идти на Куропаты другим маршрутом
По моим ощущениям, это был узловой марш. В нем сошлось много вещей, шире, чем просто мирный протест за свободные выборы. На мировосприятие людей, которые много лет готовили нынешнюю волну, заложили ее фундамент, наложилась практика 11 предыдущих маршей, на которые мы сходили. Это совсем другая практика и совсем другое ощущение. Даже физически, когда идешь в марши, ты понимаешь, сколько людей рядом, на каком расстоянии от тебя идут люди, идут ли они по тротуарам, или вы еще вмещаетесь в проезжую часть, за сколько минут вы проходите узкое место. Есть такие вещи, которые ты просто чувствуешь телом, когда идешь на марше.
И когда я увидела объявление и этот маршрут, просто почувствовала телом, что будет происходить. Я не почувствовала разочарования, я не испугалась, все произошло так, как я себе представляла, зная, что такое нынешние марши и что такое путь на Куропаты от Парка Челюскинцев. Если бы люди собрались у стелы, оттуда также можно было дойти до Куропат. Было бы гораздо проще и правильнее идти по Богдановича, нашим обычным маршрутом, простым, без поворотов и проблематичных улиц, которые невозможно пройти большой колонной.
Почему это был штурм Куропат
Здесь сошлись старый взгляд предшественников и взгляд новой волны. Ранее шествия в Куропаты были шествиями памяти. А теперь, правильно кто-то написал в соцсетях, это был не марш на Куропаты, а это был штурм Куропат. Колонна после разгрома, то, что от нее осталось, шла туда не в состоянии грусти, а она шла туда, как на бой, как на битву. Это действительно был штурм. Людям нужно было ворваться в это пространство и обозначить, что они заняли высоту. И надо было понимать, что люди туда придут в настроении победителей, и они имеют право на это настроение. Я рада, что такое настроение там было. Если рассуждать в каких-то мистических категориях, я уверена, что те, кто лежит в Куропатах, были бы рады почувствовать и знать это настроение.
Почему марши имеют психологию муравейника или роя
Нужно изучать психологию горизонтальных связей, психологию роя или муравейника, когда 200 тысяч, готовые выйти на марш, чувствуют одно и то же. И, когда видят неудачный маршрут, даже не анализируют, просто чувствуют. Я человек улицы, не вхожу ни в какие группы, которые разрабатывают стратегию, я просто понимаю, что такое роевое сознание. То, что почувствовала я, когда узнала о маршруте, уверена, почувствовали тысячи людей.
Почему каждый может стать лидером колонны
Когда раньше шли марши на Куропаты, всегда был лидер, был человек, идущий впереди, человек, несущий колокол, организующий митинг. А сейчас у протестов нет ни лидеров, ни людей, которые станут впереди. Впереди может оказаться кто угодно. Мы же не знаем, как сформируется колонна, кто откуда подойдет и кого откуда пустят. И люди, которые окажутся впереди, просто могут не знать, как идти от Челюскинцев в Куропаты. Любой человек может стать перед необходимостью командовать колонной. Я однажды была в голове колонны и видела этот момент.
Это процессы, неизвестные людям, которые ходили на шествия раньше. И в воскресенье не было места, где сиюминутные лидеры могли стать и посоветоваться. Учтите, что нет никакой связи, никакой возможности координироваться, все происходит в очень стрессовом режиме.
Мы всегда стараемся сбиться вместе, потому что тогда не страшно. Если идет большая колонна, она должна иметь большое пространство. Написали, что в воскресенье марш был меньше 100 тысяч. Не был. Людей было очень много, были тысячи людей, которые не нашли колонну, были тысячи автомобилистов, которые не нашли, где припарковаться, где выйти и к ней примкнуть.
Почему Куропаты не кладбище
Нами сейчас руководит история. Мы находимся в моменте концентрации исторических связей и путей, когда каждый человек что-то делает, но решает общая, историческая справедливость и закономерность. И этот марш, абсолютно провальный с точки зрения картинки и организации, воспринялся мной как победный. Ведь люди взяли эту высоту. Это звучит странно для тех людей, которые ходили туда как на кладбище, но Куропаты не кладбище — это наша высота и эпицентр того, что сейчас происходит. И эту высоту общество должно было взять с боем - через страдания, кровь и ужас на поле.
С чем на самом деле борются мирные протестующие
То, что идет борьба Добра со Злом, не сказал только ленивый. Это чувствуют все. Но в исторических формулировках я бы даже расширила - не со столетним тоталитаризмом идет борьба, а с 300-летним, от раздела Речи Посполитой мы включены в этот цикл. С 1795 года каждые 30 лет Беларусь поднимается. Посмотрите на ленту времени и вспомните все белорусские восстания. Сейчас 30 лет после 1990-х.
Когда людям пытаешься объяснять, что мы не 26 лет побеждаем сейчас, первое, что я вижу в глазах, - это ужас, что мы тянем на себе такую роль; а второе, что я вижу в глазах, - гордость. Люди сейчас в пограничном состоянии, они все герои, готовые в любой момент на героический поступок. Каждый день десятки, сотни героев являются. Когда они понимают, какую задачу на них возложила история, какое почетное бремя, за скольких мучеников они могут теперь победить, какой ценой дается победа и сколько она будет весить, люди расправляют плечи.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!