Чем объясняется серия заявлений силовиков о возможности применения огнестрельного оружия? Что означает заявление председателя КГБ о готовящейся провокации? Кому выгоден переход протестов в силовое противостояние?
Обсуждают политические обозреватели "Свободы" Сергей Наумчик и Юрий Дракохруст.
Дракохруст:
Я обратил внимание на слова начальника минской милиции, что "у нас нет усталости", "мы будем стоять до конца" и так далее. Это важные слова, иногда люди отрицают то, что есть. Специалисты в спецслужбах говорят, что два месяца - это очень много, омоновцы и вообще силовики находятся под сильным психологическим и физическим давлением. Возможно, у руководителей появилась мысль: ну если вот так остановить массовые протесты не удается, надо как-то по-другому. А по-другому - это оружие.
Зверства силовиков безусловно повышают "градус злости". Спецслужбы всегда умели (и любили) работать с радикалами. Причем иногда втемную: люди, которые под контролем спецслужб, могли советовать лидеру какие-то силовые способы («Бить ментов!»). А органы потом говорят: "А мы тут при чем? Мы же предупреждали!».
Есть искушения у двух сторон. У одной - перевести конфликт в силовое столкновение. Ведь силовики и есть для силового противостояния. И если с другой стороны стреляют - они для этого подготовлены. На другой стороне есть горячие головы, призывающие к оружию. И в этом я тоже вижу опасность.
И здесь усилия лидеров общества очень важны, чтобы они заявили: "Мы выбираем не оружие!». Если радикалы почувствуют, что их призывы к силе не поддерживает общество, они этого и не будут делать.
Наумчик:
Заявление председателя КГБ можно было бы списать на банальное запугивание, но контекст событий заставляет не исключать и версию, что кто-то, скажем так, из "безответственных руководителей в силовых структурах" сам готовит провокацию.
Я всегда говорю, что хотя за более чем 100 лет после образования ВЧК своих методов КГБ не изменило, но туда набирают более образованных, чем в милицию, с аналитическими способностями, которые могут просчитать на два хода вперед. Например, что кто-то будет стрелять в ОМОН, а уже ОМОН будет стрелять в ответ.
Важно помнить слова Путина, при каких условиях он окажет Лукашенко «силовую помощь», введет войска. Он назвал массовые беспорядки, насилие, а также — опрокидывание автомобилей. Таким образом, достаточно переодетому в штатское омоновцу или КГБисту опрокинуть один автомобиль — и вот уже повод ввести российские войска.
В социальных сетях иногда идут упреки от украинцев, мол, вы, белорусы, слишком мягкие, нужно переходить к решительным действиям, жечь шины и так далее — но такие призывы не находят поддержки. Абсолютно убежден, что никто из мирных протестующих не заинтересован в эскалации насилия.
Реакция общества на заявления силовиков отрицательная. И в самой Беларуси, и за ее пределами. С осуждением выступила председатель Рады БНР Ивонка Сурвилла, мы слышали и обращение медиков, которые прямо говорят о геноциде народа и угрозе гражданской войны. И люди, выходящие на улицы, предлагают самый мирный выход: освобождение политзаключенных, отставка Лукашенко и новые свободные выборы.
В беседе с Анной Соусь советник Тихановской Франак Вячорка заявил, что в случае добровольного ухода Лукашенко ему и его семье должна быть гарантирована неприкосновенность, а также неприкосновенность его имущества. Куда уж более мягко и мирно?
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!