Александр Лукашенко в интервью украинскому журналисту Дмитрию Гордону рассказал о младшем сыне Николае.
– 31-го августа вашему младшему сыну Николаю исполнится 16 лет. Проблемы отцов и детей вам знакомы?
– Да, я это уже чувствую. Потому что он у меня такой... Оппозиционно настроенный человек. Он Гордона знает вдоль и поперек. Он все это... Он на "вы" с этими всеми мессенджерами. Но меня радует то, что он же видит и другую жизнь. Несмотря на то, что он еще молодой, он разбирается во всем. Ему лапшу на уши не повесишь. И очень критикует, если где-то мы неправильно поступаем. Особенно пресс-секретаря.
– Критикует?
– Расскажу когда-нибудь. Она боится с ним разговаривать по телефону. Ей со мной проще поговорить, чем с Колей. И притом по существу.
– Старшие дети, старшие сыновья с Колей общаются? Там нормальные отношения братьев?
– Постоянно. Особенно старший Виктор у меня: вообще умница. У него характер матери. Да и средний – они помягче, нежели я. Коля – это кремень. Он как отец. А старший и средний – они очень мягкие, порядочные очень люди. Коля для них – это родное. Как и для Коли эти дети. Мне в этом плане повезло. И никогда не было каких-то разногласий между ними.
– У Коли удивительная, конечно, судьба: с раннего детства видеть таких людей, общаться с такими людьми и видеть столько событий. Скажите: он особенный ребенок, как вы считаете?
– Да, он особенный ребенок. Таких в мире больше нет. И в том числе именно поэтому. И во-вторых, к моему счастью, Господь наделил его, наверное, нормальными мозгами, да. Он спортсмен хороший. Он прекрасно играет. Пианино – музыкальную школу заканчивает в этом году. Притом ответственно это делает. Он внешне такой: 2 метра.
– Красивый парень. Красивый.
– 1.9 – сколько он? 1.92 – он уже на 3-4 сантиметра... На 5 сантиметров даже выше меня. У него... Спасибо Господу – только от Господа! – у него нет этой мании величия. Он поможет, он поднесет, поддержит.
– Как вы этого добились? Это ведь очень сложно: когда ребенок такой...
– Я не добивался. Я же говорю: это благодаря Господу так получилось. Он боится сделать что-то не так, про отца плохо сказать. Этому он у старших научился. Вы же моих детей нигде не видите. Это закон.
– Да.
– Это закон. Они не должны на глаза лезть никому. Дети не должны президента распальцованно ходить. Ну вы знаете.
– Ошибка Виктора Федоровича (Януковича - Ред.).
– Да, вот один из плохих примеров. Поэтому мне в этом плане повезло. Но это не потому, что я их воспитывал так. Они белорусы – понимаешь? А у белорусов напоказ не принято делать.
– Вы готовите Колю в приемники?
– Нет. Нет, Коля мой никогда, наверное, не будет президентом.
– И вы не хотели бы, чтобы он стал президентом?
– Нет, я не хочу. Слушай, у нас иногда заходят разговоры. Пишут же везде это.
– Да, конечно.
– Пишут. Поэтому заходят разговоры. Старшие... Средний у меня спортом занимался – занимается. Старший сейчас в Национальном олимпийском комитете занимается. Он же и помощник президента. "Нет-нет, папа. Нет, до выборов я тебе поработаю, вот это сделаю. Нет, я не хочу в госслужбу. Я не хочу там работать больше". А Коля – слушай... Он поездил со мной это время в предвыборную кампанию, на всех побывал этих встречах с активом... В основном я же с толпой особо не встречался, с людьми, а с активом. Я заметил: он другим стал ребенком. Понимаете, он повзрослел. Он увидел всю эту грязь. Ни в коем случае! И потом, опять же, Бог помог – он способный парень. Химия, биология. Химия и биология! Я никогда не думал! У меня единственная четверка была в школе по химии.
– Ну это ужас: предмет!
– А для него биология и химия – это все. Он разбирается. Он в школе: в деревенской школе – выучил иностранный язык. Он мне переводит. Правильно вы сказали: он везде со мной, со мной. И однажды мой переводчик в Китае... Из Пакистана – президент Пакистана новый и я. Стоим – он подошел ко мне, со мной разговаривает. Ну а пакистанский – если вы слышали пакистанский английский – это кошмар! И Коля – переводчик в стороне стоял – начал мне переводить с английского этого пакистанца. И потом подходит переводчик профессиональный из МИДа – и глаза на лоб! "Александр Григорьевич, это невероятно! Я", – говорит, – "не все понимаю, что говорит этот президент. А он спокойно переводит". Вот ему иностранные языки, химия, биология – вообще науки ему даются. И я смотрю, у него какой-то крен. Я не очень его поддержу, если он будет заниматься наукой. Не очень. Потому что мне в свое время предложили заняться наукой по окончанию вуза. Я сказал: "Нет-нет! Я с отличием закончил – не хочу больше никакой науки!" Потому что я знаю, что это тяжелейший труд, если честно: заниматься. А он к этому склонен.
– Коля может к вам просто подойти, обнять и сказать: "Папа, а я тебя люблю"?
– Да ты что! Он придет, ко мне на колено сядет – и все. Это мой ребенок – ты что? Я его вынянчил на собственных руках из-под плинтуса. Ты даже не представляешь, какие у нас отношения! Это самое родное, что у меня сегодня есть. Поэтому это даже не обсуждается. У нас нет таких холодных отношений. Самые теплые и родные отношения.
Добро пожаловать в реальность!