Блогер и политический аналитик Эдуард Пальчис рассуждает о новом поколении, которое приходит в политику, считает, что протесты превращаются из карга-культа в конкретный инструмент, и заявляет, что сейчас с властью «не о чем говорить».
Протест 14 июля 2020 года. Минск
- Считаете ли вы, что последние месяцы мы наблюдаем в тех или иных проявлениях процесс самоорганизации общества? О чем это свидетельствует? О недоверии к власти или недоверии к «старым» оппозиционным политикам?
- Эти процессы самоорганизации начались несколько лет назад. Выросло новое поколение, которое пытается хоть как-то участвовать в политической и общественной жизни. И если государство (как в ситуации с COVID-19) или старые политики (часть которых сидит, а остальные занимаются непонятно чем) не делают своего дела, то у людей возникает желание самим проявлять инициативу. Это свидетельствует, что общество все больше рассчитывает на себя, что не может не удовлетворять.
- Как вы относитесь к дискуссиям последних недель между "новыми» и "старыми" оппозиционерами? Вы написали в социальных сетях — «Ну что, милые мальчики и девочки, которые месяц назад писали: "Наконец у нас нормальный кандидат, а не радикал какой-то“. Ваш кандидат (по мнению власти) — руководитель организованной преступной группировки и опаснее Санникова с Некляевым, которых регистрировали. Вітаем сярод змагароў». Действительно ли эти люди, которые на этих выборах на себе почувствовали обман и манипуляции, теперь начнут принимать более активное участие в политической жизни?
- Без этих дискуссий было нельзя, так как всего месяц назад многие меня уверяли, что Бабарико "политический гений", а его слова об отсутствии массовых репрессий и невозможности сфальсифицировать выборы более чем на 20%, что он не представляет, как невозможно его не зарегистрировать — чистая правда. А если ты его критикуешь, то ты просто завидуешь или не веришь в перемены, ты националист-змагар, которому только БЧБ помахать где-то надо.
Но сейчас именно власть делает все, чтобы те, кто месяц назад надеялся победить систему по ее же правилам, переходили на более радикальные позиции и шли на улицу. Ведь если твои мечты и надежды растаптывают, то всегда появляется и злоба.
Поэтому-да, надеюсь, что сейчас мы можем почувствовать приток многих новых людей в общественно-политическую сферу, и это очень хорошо.
- Насколько радикально охватила население эта активизация и политизация, которую мы наблюдаем в этой кампании? В какие формы она может вылиться?
- Когда Тихановский объявил об участии в президентской гонке, а затем Цепкало с Бабариком — для многих было уже смело заявить об их поддержке. Потом, когда посадили Тихоновского - многие впервые пошли стоять в очередях, чтобы подписаться за него. Я там был и чувствую, что люди были на взводе, да и вообще вследствие посадок кого-нибудь таких акций раньше не было. Потом посадили Бабарико, и люди снова пошли на улицу, просто стихийно и децентрализованно.
14 июля, после шоу Ермошиной, они уже выходили с отпором. Поэтому пока видна одна закономерность - чем больше власть ведет себя неадекватно, тем больше радикализация будет увеличиваться.
- Стихийные проявления протеста, например, акция 14 июля - о чем они свидетельствуют? Без какого-то призыва со стороны кандидатов и политиков тысячи людей, обговорив это в Telegram-каналах, вышли на улицы. Есть ли перспективы у такого движения?
- Это свидетельствует о том, что постепенно меняется сознание людей. Ранее идея Площади или "большого протеста" была неким религиозным карго-культом. Где политики, как жрецы, говорили об особом действе, которое изменит все. Нужно только придти в определенную дату и в определенное место.
Сейчас протесты превращаются, как и в остальных странах, в конкретный инструмент. Людей возмущают и оскорбляют поведение власти — они выходят на улицы, показывая свою позицию. Им не нужны для этого лидеры, им нужны друзья рядом и интернет, чтобы чувствовать единство с остальными.
Перспектива у такого есть, достаточно посмотреть на тот же Гонконг, где есть огромная децентрализация и много групп, которые действуют. Но для такого уровня нужно еще расти.
- В 2018 году вам вместе с другими удалось организовать масштабное и легальное празднование столетия БНР на площади возле Оперного театра в центре Минска. Но это было время «либерализации», которое явно закончилось, даже не на этих выборах, а раньше. Как могут сейчас сложиться отношения между государственными структурами и независимым обществом?
- Да, это был просто момент и окно возможностей, которым мы смогли воспользоваться. Сейчас ситуация такова, что власти сами за 2019-2020 год закрыли все возможности того, чтобы с ними хоть о чем-то можно было договариваться. В течение этого времени они делали дикие и ненужные вещи, которые не имели никакого смысла. Какой смысл был выдергивать тракторами кресты в Куропатах в апреле прошлого года? Зачем БНР-101 было отправлять на Бангалор, а БНР-102 даже просто глушить в интернете?
Зачем было выписывать на 60 000 долларов штрафов тем, кто выходил против интеграции с РФ? Зачем было арестовывать моего друга Игоря Лосика по делу неотказа на вопросы проститутки к Сергею Тихановскому в Гродно? Зачем пытать людей в ЦИП на Окрестина? И такие вопросы можно задавать бесконечно.
Я не знаю, о чем можно после этого разговаривать с ними.
- Из всех вариантов смены власти который вам представляется реалистичным? Должны же совпасть экономический и политический кризис, раскол внутри номенклатуры и Площадь. Будет ли этот сценарий и в Беларуси, или здесь всегда какой-то свой особый путь?
- После того как Лукашенко сам 100500 раз сказал, что никаких экономических реформ не будет, я рассчитываю, что сценарий будет немного похож на историю развала СССР. Экономика будет гнить, и все труднее будет вбухивать деньги в убыточные предприятия. Начнутся увольнения, а затем проблемы с начислением зарплаты, пенсий, стипендий и т.д. Это и есть хороший повод для забастовок, активизация широкого социального протеста, который потом трансформируется в политический.
Я предполагал, что это будет через 2-3 года после выборов-2020. Но та катализация, которую вызвал сначала Тихановский, а затем Бабарико, Цепкало, акции солидарности — не дает уже права стопроцентно говорить о каком-то конкретном сценарии. Никто сейчас не знает точно, по какому сюжету пройдут перемены. Возможно, он будет уникален и его назовут потом "белорусским сценарием", по аналогии с Майданом, "армянской революцией" и т.д.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!