Дракохруст: кто должен делать шаги назад от черты, за которой — кровь?

Приведут ли нынешние протесты и их подавление к пролитию крови? Кто заинтересован в радикализации протестов? Кто должен делать шаг назад от границы, за которой — кровь?

 Задержание на пикете солидарности в Минске 19 июня

Эти темы обсуждают политические аналитики Юрий Дракохруст, Ян Авсеюшкин и политолог, координатор программы "Внешняя политика Беларуси" Совета международных отношений "Минский диалог" Денис Мельянцов.

Дракохруст: К чему приведут нынешние протесты? На прошлой неделе в разных городах Беларуси прошли акции протеста и солидарности. Сотни людей были задержаны. Масштабы задержаний приближаются к тем, которые были в 2011 году во время «молчаливых» акций.

Артем Шрайбман в своей статье на TUT.BY выразил предостережение, что дело может дойти до пролития крови. Некоторое время назад Александр Лукашенко также вспомнил об Андижане, что могло рассматриваться и как предостережение, и как угроза.

Но похоже, что, по крайней мере, пока протестующие не демонстрируют никакой агрессии. Так насколько обоснованы подобные опасения?

Авсеюшкин: На мой взгляд, они вполне обоснованы, так как мы сейчас имеем дело с неуправляемым протестом. Особенно это касается регионов. Если в Минске выходит молодежь или средний класс, то в регионах выходят самые разные люди, которые не имеют такого страха перед органами власти и сотрудниками милиции. Мы видели, как в Молодечно омоновец то ли случайно, то ли сознательно выхватил оружие. Или если вспомнить задержание Тихановского в Могилеве, когда к зданию милиции пришло около сотни людей. Да, такого насилия надо бояться, так как оно вполне вероятно.

Мельянцов: Протестующие пока никакой агрессии не проявляют. Это даже не протесты, а скорее акции солидарности. Пока протестующие не готовы применять силу, в ответ на которую силовые структуры потенциально могли бы применить силу в ответ.

Белорусские службы охраны порядка, спецслужбы, научены опытом предыдущих кампаний и протестов. И они знают, как избегать применения чрезмерной силы, чтобы не создавать плохую картинку для СМИ, в том числе и западных. Есть опыт 2010 года, когда власть увидела, что срывы с массовыми посадками плохо сказываются на диалоге с Западом. И последующие ответы власти на протесты показали, что она может быть гибкой.

Сейчас, поскольку это президентская кампания, поскольку политизация очень увеличилась, то действия власти более жесткие, чем обычно. Но думаю, что свою границу они знают и вряд ли будут ее переходить, если только протестующие не радикализируются настолько, что им предстоит противостоять с оружием.

Дракохруст: Ян уже начал разговор о стихийности или организованности нынешних протестов. В какой степени они управляются, как они координируются?

Мельянцов: Я сомневаюсь, что эти акции управляемые из одного центра. У этой системы много центров. Штабы разных кандидатов — "затравочные кристаллы", как говорят химики, для протеста. Они координируют свою часть актива. Есть группы интересов в социальных сетях, где лидеры мнений также высказывают свои взгляды на то, как вести себя в протестах. Это конгломерат событий, управляемых, но из разных центров. Этим могут пользоваться и внешние игроки, и даже белорусская власть. В какой степени это происходит - трудно сказать без конкретного изучения в "поле".

Авсеюшкин: Если оценивать организованность и спонтанность нынешних протестов в цифрах, то организованности там не более 10%. Оппозиционные кандидаты могут призвать людей выйти на улицу, но дальше они уже не руководят процессом. Я видел, как кандидат Ольга Ковалькова бегала с мегафоном и призывала людей разойтись. А что делали люди? Они переходили в другое место той же акции. Так что отчасти это стихийные акции. И есть определенный консенсус по поводу правил - что люди делают и чего не делают. Сейчас есть консенсус по поводу того, что это мирный протест.

Дракохруст: Кто может быть заинтересован в обострении противостояния? Силовые структуры "заточены" на противодействие агрессии. Бьют людей, которые никакой агрессии не проявляют. И наоборот, на другой стороне могут быть люди, которые считают, что мирным путем ничего не добиться.

Авсеюшкин: D этом заинтересовано консервативное крыло власти, которое не любит тонких игр с общественным мнением. И проще довести ситуацию до кипения и зачистить все теми методами, которыми они хорошо владеют.

Если говорить об условной оппозиции, которую сейчас невозможно отождествить с какой-то структурой, то там можно слышать голоса, что хватит терпеть, нас здесь бьют, унижают, когда мы уже начнем давать отпор.

Но сегодня это довольно слабые и маргинальные голоса. Люди явно не готовы к силовому протесту. Люди пока что жаждут мирного пути. Теперь мирный протест дает гораздо больше преимуществ, чем насилие.

Мельянцов: Мне кажется, что власти точно не заинтересованы в радикализации протестов, они заинтересованы в том, чтобы их не было вообще. Но если они есть, они не заинтересованы в их радикализации.

Если протест радикализируется и власти будут вынуждены подавлять его силовым путем, то ответственность за это будет сразу на них и в глазах собственного населения, и в глазах международного сообщества. И потерь от этого для властей может быть больше, чем пользы от подавления этих протестов.

Есть, разумеется, горячие головы в спецслужбах, которые хотели бы зачистить под корень. Но принимают решения, разумеется, не они. Решения на среднем уровне могут приниматься во время менее значимых событий, как это было во время Дня Воли несколько лет назад, когда действовали довольно жестко и МИД потом должен был оправдываться.

Но сейчас президентская кампания, и здесь все на контроле на самом высоком уровне, а там прекрасно понимают все цены возможного силового или даже кровавого разгона.

С другой стороны, есть горячие головы и у радикальной оппозиции. Вспомним тот же 2010 год, когда в контролируемых кандидатами соцсетях звучали призывы и к захвату администрации президента, и к более решительным действиям во время площади.

Я хотел бы еще отметить заинтересованность внешних игроков. Для того же Кремля раскачивание ситуации - отличный инструмент, чтобы продемонстрировать слабость белорусской власти, спровоцировать ее на силовой вариант, чтобы отсечь западные контакты белорусской власти. И это нельзя сбрасывать со счета при анализе ситуации.

Дракохруст: Кто должен делать шаги назад от черты, за которой — кровь? По мнению упомянутого Артема Шрайбмана, мы от нее еще далеко, но мы к ней приближаемся. Ситуация несимметричная: с одной стороны, есть единство воли (пока есть); с другой стороны, центров принятия решений несколько, они дисперсны.

Не может ли так получиться, что ситуация рухнет в кровь, хотя этого не будет хотеть ни одна из сторон?

Авсеюшкин: Трудно сказать, кто должен делать шаги назад от этого рубежа. Ситуация развивается стихийно. Мы не можем предсказать, в каком райцентре после очередного избиения или задержания кто-то возьмет палку и пойдет на сотрудников милиции. Давать какие—то советы власти - она действует по внутренней логике. Если она пользуется силовым методом, даже если пользуется сдержанно, это повышает градус общественного кипения.

Дракохруст: К кому тут стоит обращаться с призывом - остановитесь? И кто его послушает?

Мельянцов: Надо обращаться ко всем. Если призвать к деэскалации только одну сторону, это будет означать, что эта сторона должна признать права своего оппонента. На это не готовы пойти ни власти, ни потенциальные жесткие протестующие. Если накал дойдет до вооруженного противостояния, то только это будет чертой. Как это было на Майдане в Киеве в 2014 году. В таком случае нужно организовывать какие-то форматы посредничества, чтобы допустить пролития крови.

Но если действительно будет какой-то эксцесс в регионе, если протестующие нападут на представителей правоохранительных структур, то тогда власть не сможет не ответить.

Есть специальные инструкции на этот случай. Каждая власть должна защищать и себя и конституционный строй. И это ее право.

Если вы помните, на Майдане оппозиция договаривалась с Януковичем при посредничестве Евросоюза. Европейские чиновники об этом забыли, когда произошла революция-переворот. Но такая попытка была, и она могла бы иметь плоды, если бы была немного иначе организована. Поэтому здесь следует стремиться к какому-то взаимопониманию, тем более что пока есть ощущение опасности в обоих лагерях.

Перевод с бел. — EX-PRESS.BY