Мы с оператором Андреем Рябчиком, оба аккредитованные журналисты "Радио Свобода", вели в прямом эфире репортаж с последнего дня пикетов по сбору подписей в центре Минска. В этом же прямом эфире на глазах 50 тысяч зрителей нас задержали. И вот что было после, пишет журналисткаАлександра Дынько.
Задержание Александры Дынько
Говорят, приказ на задержание съемочной группы "Радио Свобода" дал заместитель министра внутренних дел Александр Барсуков. Он был на площади перед филармонией и сначала душевно разруливал конфликты между сотрудниками в штатском, ОМОНом и людьми, которые там оставались.
заместитель министра внутренних дел Александр Барсуков
В момент задержания мы были достаточно далеко от них и от автозаков. Но когда я увидела перед собой группу людей в бейсболках, сразу поняла - "это к нам".
О будущих проблемах сигналило и то, что за два часа до объявленных пикетов у журналистов "Радио Свобода" исчез мобильный интернет (А1, привет вам, вы чаще мигайте, если это против вашей воли). На стриме интернет появился почти ровно тогда, когда ОМОН пошел по проспекту, выдавливая людей на площадь Якуба Коласа.
Перед нашим задержанием никто из правоохранителей не предупреждал ни нас, ни других журналистов, что нельзя снимать или вести репортаж. Но меня и журналистку Белсата Ирину Ареховскую люди в штатском, ничего не объясняя, забросили в бус. По закону они должны были представиться, но они этого не сделали, несмотря на мои просьбы. В социальных сетях кто—то написал: «Давайте называть это как есть - „похищение“».
В Советском РУВД на входе нам побрызгали руки антисептиком и измерили температуру какой-то лазерной штукой (впервые такую вижу). Там я встретила оператора Андрея Рябчика. Мы немножко постояли возле белой кирпичной стены, я посмотрела на небо в колючей проволоке. Переписали наши данные и отвели в маленький кабинет с розовыми, как в детском саду, стенами и растрескавшейся мебелью. Там уже был корреспондент Reuters Владимир Костин, который во время задержания подвернул ногу, а также громко возмущался поврежденной видеокамерой.
До этого момента все было вежливо. Но вскоре сотрудники ОМОН без объяснений и оформления документов забрали всю видео - и фототехнику. Владимир Костин требовал пояснить, на каком основании это происходит, но технику вырвали у него из рук, а также забрали его мобильный телефон.
Следующие два часа мы провели молча под пристальным наблюдением омоновца. У меня постоянно звонил телефон, ответить на звонки охранник не разрешил.
В коридоре в это время опрашивали других задержанных возле филармонии — трех парней и мужчину. Детали слышно было плохо.
Через два часа троих моих коллег вывели из кабинета в коридор, а ко мне зашел заместитель начальника по идеологической работе и кадровому обеспечению Советского РУВД подполковник милиции Тимур Кессель. Тимур Борисович представился, сказал, что меня будет снимать на видеокамеру отдельный человек. На груди у Тимура Борисовича тоже была камера, так что снимали меня сразу с двух ракурсов.
Подполковник Кессель сказал, что во время своей работы я допустила «нарушения этики», «провоцировала людей», там было еще что-то про «вмешательство», но я не помню точной формулировки. Мне было сказано, что я официально предупреждена о недопущении таких нарушений и в следующий раз могу быть привлечена к ответственности.
На мою просьбу привести конкретные факты упомянутых нарушений Тимур Борисович ответил так: "Я вам ничего не обязан объяснять".
Тимур Кессель
После меня еще предупредили, что я буду привлечена к ответственности, есди вернусь на место, с которого меня задержали, и также что мне нельзя вести видеосъемки и сообщать что-то с территории, прилегающей к РУВД. И отпустили.
Андрея Рябчика и других коллег отпустили немного позже. Технику всем вернули.
Друг в Фейсбуке назвал задержания журналистов "процессуальным устрашением". А коллега прислал линк на статью 198 Уголовного кодекса РБ. Стоит привести его полностью.
"Препятствие в любой форме законной профессиональной деятельности журналиста либо принуждение его к распространению либо отказу от распространения информации, совершенные с применением насилия либо с угрозой его применения, уничтожением либо повреждением имущества, ущемлением прав и законных интересов журналиста — наказываются штрафом или лишением права занимать определенные должности, или заниматься определенной деятельностью, или ограничением свободы на срок до трех лет, или лишением свободы на тот же срок".
Выйдя, я узнала, что журналистов массово задерживали по всей стране. И что люди все равно выходят на улицы, стоят в пикетах солидарности, несмотря на ОМОН и жесткие задержания.
И что все это уже почти никто не смог показать в прямом эфире.
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!