Учительница, писательница и исследовательница литературы Анна Северинец рассказывает о неизвестных деталях увольнения из смолевичской гимназии за стихотворение «Я за вас не галасавала ніколі», волне солидарности и предложениях работы.
"Я же не единственная учительница, которую увольняют по идеологическим причинам"
- Вам еще предстоит доработать эту неделю до окончания контракта. Что происходило в гимназии? Знаю, что вы надеялись на поддержку родителей ваших учеников, что это поспособствует вашему восстановлению на работе. Что вам говорили дети? Боролись ли их родители за вас?
- Что касается родителей, то я стараюсь дистанцироваться, не иметь отношения к этому, но знаю, что и родители, и коллеги, и ученики очень переживают. То, что сейчас происходит, не происходит в режиме противостояния между мной и администрацией, не происходит в режиме злого исключения и увольнения. Все вокруг меня насыщено человеческим чувством, человеческим выбором между тем, как надо и как не нужно делать, все сейчас делают разные моральные выборы. Я же не единственная учительница, которую увольняют по идеологическим причинам. За 26 лет таких историй наберется несколько десятков в белорусской системе образования. Скажу по правде, я не рассчитывала на такой уровень поддержки именно среди коллег, родителей, учеников, который я сейчас имею. И у меня нет ни минуты, чтобы я подумала, что люди злые или неблагодарные. Я получаю в поддержку исключительно трогательные и теплые эмоции и не чувствую себя жертвой внутри нашего смолевичского мира.
"Я постоянно думаю, не надо ли было мне помолчать, не потому, что я боюсь, а чтобы сохранить возможность работать с детьми"
- Анна, вы несколько лет ведете блог на сайте "Свободы" и в своих текстах очень критично высказываетесь о системе образования. Мне всегда руководство смолевичской гимназии казалось относительно либеральным. Но, похоже, до определенного предела. Вам директор так и сказал, что как учительница вы имеете право на мнения по поводу системы образования, но не имеете права критиковать власть, что «наша задача — обслуживать имеющуюся идеологию». Как вы думаете, было ли это самостоятельное решение руководства гимназии, поступил ли приказ сверху? Или это был акт самосохранения для руководства гимназии - ведь могли бы не продлить контракт и ему?
Анна Северинец
- У нас с директором всегда были нормальные рабочие беседы, он не всегда соглашается с моими мыслями. Между нами был такой этический кодекс, о чем я пишу, а о чем не пишу, и это не оговаривалось. Есть какие-то этические моменты работы в коллективе, которые ты не имеешь права выносить на свет - не потому, что ты боишься, а потому, что это вопрос этики. У нас всегда в этом смысле было взаимопонимание, он знает, что я человек порядочный, воспитанный и не сделаю плохо гимназии. Я к нему отношусь с уважением, он хороший директор. Я думаю, что здесь действительно стал вопрос даже не самосохранения, а сохранения гимназии, так как и наша гимназия постоянно находится в неопределенном положении. У нас нет своего здания, арендуем помещение у школы. У нас любое учреждение образования в любой момент может начать переживать трудные времена.
Было ли это личное решение, или оно было продиктовано звонком сверху (что, я думаю, наиболее правдоподобно), в любом случае ему было непросто это решение принимать. Я имею поддержку со всех сторон, а он со своим выбором остался один на один, и я с большим сочувствием думаю о нем.
- Как вы прощались? Руку друг другу пожали?
— Человечески. Я подписала бумаги, сказала, что если после 9 августа что-нибудь изменится, звоните, и я приду. На работе мы здоровались, все в порядке. Все в рабочем режиме. Мы все все понимаем. Мы находимся в сложных условиях не политических, а моральных. Я постоянно думаю, не надо ли было мне помолчать, не потому что я боюсь, а чтобы сохранить возможность работать с детьми.
"Такие режимы не останавливаются перед тем, чтобы стрелять"
- Мне кажется, что вы не могли не написать то стихотворение. Как быстро он родился?
- Стихи не спрашивают, они приходят или не приходят. Он бы написался все равно. Эти вещи с угрозами массовых расстрелов... Более того, как человек, работающий с историей, с историческими документами, я понимаю, что это не эмоциональное высказывание, это не пустые слова. К сожалению, такие режимы не останавливаются перед тем, чтобы стрелять.
Стихотворение можно было сохранить в домашнем компьютере. Я думала, публиковать его или нет. Это же не то, что какое-то импульсивное, необдуманное решение. Мы много с детьми, особенно со старшеклассниками, разговаривали о массовых репрессиях, с 11 классом читали "Один день Ивана Денисовича" Солженицына. Я провожу 29 октября уроки памяти. И как я им потом объясню, если что-то случится такое, а я ничего не сказала? Это будет такая ложь с моей стороны. Как я потом буду с ними разговаривать об этом, если летом вдруг что-то произойдет, и я прихожу на урок такая бесславная? Я поняла, что это не дает мне права молчать.
"Всегда было сознательным решением работать в государственной школе с детьми, которые не имеют возможности платить за образование"
- Вы учительница высшей категории, лауреат конкурса «Учитель года Минской области — 2017» и финалистка этого же конкурса в 2020 году. Ваши ученики становились победителями олимпиад и конкурсов. Если не секрет, сколько вы зарабатывали? Насколько это теперь будет ощутимо для вашего семейного бюджета?
- Не могу озвучить конкретные цифры, так как это тоже считается неприемлемым. Обещанные средние зарплаты по стране я почти всегда получала. Но это не так просто давалось. Мои дети приносили в гимназию дипломы, у моих выпускников всегда высокие результаты ЦТ. Мне не стыдно. Администрация стремилась поддерживать мое благосостояние. Что касается семейного бюджета, то, конечно, это серьезно, но нет для меня финансовой катастрофы, потому что я сразу получила предложения сотрудничества с другими учреждениями образования, правда, с частными. Хотя для меня всегда было сознательным решением работать в государственной школе с детьми, которые не имеют возможности платить за образование, которые иногда не имеют возможности нанимать репетитора. Мои дети знают, что если они у меня обучаются, то к ЦТ они подготовятся исключительно на уроках.
- Сколько предложений вам было сделано? И какого рода они были?
- Это были в основном предложения от учреждений образования. Были предложения от издательства, где я могу работать как филолог. Было более 10 предложений. Понимаю, что часть из них была сделана на эмоциональной волне. В любом случае не может быть такой ситуации, чтобы я не нашла финансового выхода, так как я многопрофильный специалист, я могу и писать, и учить, в том числе и дистанционно. Страха нет, я подготовлена к этому всем своей профессиональной жизнью.
"На книгах я не зарабатываю"
- Я знаю, в каком сумашедшем темпе вы работаете, ведь кроме школы вы пишете книги, работаете в архивах, принимаете участие в различных литературных мероприятиях. Возможно, после такого решения руководства смолевичской гимназии вам помогут любители ваших книг и литературных исследований?
- На книгах я не зарабатываю. Книги - это тот кусок работы, который я делаю для себя, для удовольствия. Мои исследовательские проекты имеют продолжение в школе. Дети включены, делают свою научную работу.
- Знаете ли вы о большой волне солидарности с вами, что очень многие люди в соцсетях публикуют ваше стихотворение, чтобы поддержать вас?
- Я все же литературовед, знаю вес этого стихотворения. Это повседневность, это не то что какое-то высокохудожественное стихотворение. Я свои тексты, свои стихи не могу перечитывать. Я вижу все их недостатки. Поддержка действительно большая, и мне неудобно, потому что я не единственная учительница, которая пострадала от преследования. У меня был самый мягкий вариант, по статье меня не уволили. Было очень прилично.
Я хочу, чтобы эта волна солидарности разделилась на всех — не мне конкретно, а всем учителям, обладающим силой сопротивления. Тем более что в этом августе многим из моих коллег придется делать этот сложный выбор. Если человек придет в избирательную комиссию и посчитает возможным сказать, что, коллеги, все нормально, работаем как всегда, но я буду считать справедливо. Это очень сложно, я знаю, что для многих звучит как невозможное, но я знаю, что много учителей будут этот выбор делать, и я хочу авансом всю волну поддержки передать этим людям, который будут делать именно такой выбор 9 августа.
- Вы критически высказались о своем стихе, но его сейчас массово цитируют, кто-то написал, что из него хороший получился бы рэп. Я вспомню стихотворение "Убей президента", за которое одним из первых политзаключенных стал поэт Славомир Адамович. В вашем стихотворении как раз призыв не стрелять. Как вы думаете, какая судьба ждет это литературное произведение?
- Когда мы разговаривали с директором и тот сообщил, что последней точкой стало это стихотворение, он сказал: "Вы же понимаете, что это ничем не поможет, а для вас будут такие последствия". Я ему сказала, и теперь так думаю, что, может, это отложит хотя бы на 15 минут это последнее решение стрелять. Хотя бы на 15 минут. И за эти 15 минут кто-то успеет уйти. Либо это будут те переломные 15 минут, когда бросят оружие те, кто должен стрелять. Для меня это не сторонние рассуждения. Понимая ситуацию и работая все время с 1930-ми годами и массовыми расстрелами, я понимаю, что это то, что может стать нашей повседневностью. Я думаю, что 15 минут в этом деле многое могут решить.
"Никогда массовые репрессии не начинаются вдруг"
- С каким периодом истории вы бы могли сравнить то, что сейчас происходит в Беларуси?
- Я бы сказала, что это примерно 1935 год. Никогда массовые репрессии не начинаются внезапно. Сначала начинаются одиночные задержания, высылки, 2-4 крупных показательных процесса, общество привыкает к этому. Люди привыкают, что вышел человек на улицу - его посадили, написал стихотворение - уволили. Это все наматывается, и потом это все переходит в массовые репрессии. Мне кажется, что до того, как начнутся те репрессии, которые называются массовые, когда каждый человек будет понимать, что к нему могут прийти за анекдот, за родственника, за то, что что-то написал, как это было в 1937 году, у нас до этого осталось 2-3 года. И это надо остановить.
- Вы сказали, что, возможно, 15 минут будет перед тем, чтобы дать или не дать приказ стрелять. Как вы думаете, услышали ли вас, поняли ли? Возможно, вообще такого приказа не будет в итоге?
- Нет, такие вещи не действуют. Это совсем другой уровень принятия решений. Он не имеет ничего общего с человеческим. Это уже машины, это уже исторические закономерности, и очень трудно бывает людям выбраться из них, особенно когда эти люди думают, что олицетворяют собой власть, когда они забывают, что они просто люди, чьи-то папы, братья, что они такие же, как мы. Там совсем другой уровень принятия решений.
- И даже о Коле не подумает?
- Я думаю, что это по совсем другим направлениям думается в таких делах, поэтому никто не прислушается. Но что услышать, то услышали. Это очевидно.
Кто такая Анна Северинец?
Анна Северинец — учительница высшей категории, лауреат конкурса «Учитель года Минской области — 2017» и финалист этого же конкурса в 2020 году.
Ученики Северинец становились победителями олимпиад и конкурсов.
Северинец занимается литературными исследованиями. Она нашла архив поэта Алеся Дудара и составила наиболее полное собрание его произведений " Алесь Дударь « Избранные произведения "(2017)»
Лауреат литературной премии «Гліняны Вялес» у 2017 годзе. Автор і составитель кніг «Уладзімір Дубоўка: ён і пра яго» (2017), «Вакол Пятра Глебкі» (2019), «Тры Анегіны» (2020), «Янка Купала. Выбраныя творы» (2020). Аўтарка мастацкай прозы: «Вспоминая Вегас», «Дзень сьвятога Патрыка» (2017), «Гасьцініца „Бэльгія“» (2019).
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!