Главный тренер московского ЦСКА белорус Виктор Гончаренко рассказал об аварии на ЧАЭС.
Фото sport-express.ru
– Сейчас все обсуждают фильм «Чернобыль». Смотрели? – поинтересовались в тренера журналисты Чемпионата.
– Зачем мне смотреть, если я сам там был (усмехается)?
– Сверить собственные воспоминания с художественной реконструкцией событий.
– Пока не смотрел, но видел много отзывов, рекламы. Думаю, быль была более черной, чем кино. Отец на ликвидации последствий аварии получил самую серьезную степень облучения. Матери платили пенсию по 18-й статье до тех пор, пока мы с сестрой не стали совершеннолетними.
Я хорошо помню то радиоактивное облако, понимаю, куда отец ездил, хотя он, возможно, этого в полной мере не осознавал. Возвращался, а потом на подушке пятна крови оставались… В одной части Хойников, в сторону Речицы, живут люди, а на другой, ближе к границе, начинается зона отчуждения. Я был там — высокая трава, волки воют. На Припяти рыбачил.
– Эту рыбу можно употреблять в пищу?
– А она никогда не была зараженной — рыба спускается по течению из чистой зоны. Сколько ни проверяли, дозиметр ничего не показывал. Там все локально. Есть места с запредельным фоном, а есть абсолютно безопасные.
– Вам 10 лет, рванул Чернобыль. Самое сильное воспоминание того времени?
– Парады — в честь Октябрьской революции, Первого мая. Как люди доставали и разворачивали красные флаги. Уже во время демонстрации по рядам шел шепот: что-то произошло. Это ощущение тревоги хорошо помню.
– Население не оповещали об аварии на ЧАЭС.
– Информация передавалсь по «сарафанному радио». Если реактор рванул 26 апреля, получается, к 1 мая пять дней прошло. Как в «Городке» шутили: во времена нашего детства были хорошие фильмы и индийские. То же самое с телевизионными каналами — их было два: БТ и Первый. Все. Понятно, что сверху поступил приказ не распространяться об аварии.
Добро пожаловать в реальность!