«Дело БелТА»: «банальное хакерство» или недобросовестная конкуренция?

Следственный комитет отчитался о скором завершении следствия по уголовному «делу БелТА». Официальные обвинения предъявлены 15 лицам. Действия 14 из них квалифицированы по ч.2 ст.349 Уголовного кодекса, а действия главного редактора художественно-редакционного отдела ООО «Тут Бай Медиа» Марины Золотовой переквалифицированы по более тяжкой статье - ч.2 ст.425 (бездействие должностного лица). Два фигуранта дела — Павлюк Быковский и Владислав Кулецкий — освобождены от уголовной ответственности после погашения ущерба и выплаты штрафов.  Фигурантов «дела БелТА» ставят на дактилоскопический учет. Что на самом деле сегодня представляет «дело БелТА»?

«Визави» попыталось разобраться в ситуации вместе с фигуранткой уголовного дела главным редактором агентства БелаПАН Ириной ЛЕВШИНОЙ и председателем Белорусской ассоциации журналистов (БАЖ) Андреем БАСТУНЦОМ.

ИРИНА ЛЕВШИНА: «Я НЕ ПРИЗНАЮ СВОЕЙ ВИНЫ»

— Какой ваш правовой статус в «деле БелТА» на сегодняшний день?

— Обвиняемая. Меня обвиняют по ч.2 ст.349 УК — несанкционированный доступ к компьютерной информации. Как и остальных 12 фигурантов уголовного дела. Мне инкриминируют несанкционированный доступ к закрытой ленте новостей БелТА. Мне предъявлена к возмещению сумма более BYN12 тыс. — это гражданские иски БелТА и другого госСМИ, которые считают, что своими действиями я причинила им ущерб.

— Вам следствие объяснило происхождение этой суммы?

— Вопрос не ко мне. И даже не к следствию — это вопрос к нашим коллегам из редакций госСМИ. Следствие лишь приобщило эти иски к делу.

— Предлагало ли вам следствие написать ходатайство об освобождении от уголовной ответственности?

— Нет. Возможно, из-за того, что я не признаю своей вины.

— Чтобы получить право на ходатайство, необходимо признать вину?

— Необязательно. Ст.86 УК не предусматривает признания вины. Она гласит, что от уголовной ответственности могут быть освобождены лица, впервые совершившие преступление, не представляющее большой общественной опасности, и возместившие ущерб.

— Вы не пытались лично инициировать погашение ущерба и освобождение от уголовной ответственности?

— Я не обращалась с ходатайством и ни при каких обстоятельствах не намерена признавать свою вину. Но я погасила ущерб после консультаций с адвокатом и редакцией. И вот из каких соображений. Во-первых, оспорить эти иски в белорусском суде нет шансов, а новая судебная тяжба — это сопутствующие расходы и трата времени. Во-вторых, если «дело БелТА» дойдет до суда, то погашение исков может быть основанием для смягчения приговора. Потому как без погашения ущерба суд может вкатать такой штраф, который превысит иски в разы. И, в-третьих, та же ст.68 УК. Все еще есть надежда, что после погашения исков уголовное дело в отношении меня может быть прекращено. Хотя надежда эта тает с каждым днем.

— Почему следствие так двояко относится к фигурантам одного уголовного дела? Двух журналистов освободили от уголовной ответственности, остальных 13 человек - не освободили…

- Я не знаю, что творится в головах у следователей и какой сценарий уголовного дела существует. Вижу только, что следствие как-то лихорадит: Марине Золотовой предъявляют обвинение по более тяжкой уголовной статье, против двух фигурантов уголовное дело закрывают, а группу других обвиняемых вызывают в РУВД для постановки на дактилоскопический учет. Я не вижу логики в действиях следствия. Как, впрочем, и во всем этом деле, которое кто-то срежиссировал, а сейчас не знает, как «красиво» выйти из этой ситуации.

— Вас уже поставили на дактилоскопический учет?

— У меня взяли отпечатки пальцев еще во время задержания, до помещения на Окрестина. В ИВС Фрунзенского РУВД меня сфотографировали в анфас и профиль и «откатали пальчики». Про учет никто ничего не говорил, но после того, как все закончится, я обязательно выясню эту ситуацию.

— Какие следственные действия предпринимаются с вашим участием сейчас?

— После предъявления обвинения, а это было 8 ноября, следственных действий не проводилось. Но на ближайший понедельник, 26 ноября, я вызвана на допрос.

— Ваше мнение: к какому финалу движется «дело БелТА»?

— Можно только гадать. Возможно, часть фигурантов все-таки освободят от уголовной ответственности и ограничатся административной, а другую часть — доведут до суда. Хотя с этим делом возможно все, как с любым политическим. Достаточно вспомнить дело «Белого легиона».

— Я абсолютно убежден, что «дело БелТА» — политическое, связанное со свободой выражения мнений. Я уверен, что в первую очередь оно направлено против Tut.by и БелаПАН. И, собственно говоря, уголовное дело представляет собой вариант недобросовестной конкуренции: проигрывая по посещаемости, популярности, государственный информационный ресурс использует другие варианты «конкуренции». Хотя, вполне возможно, что за «делом БелТА» стоит не госагентство, а другие силы.

«Дело БелТА» я ставлю в один ряд с блокировкой «Белорусского партизана» и «Хартии’97» на рубеже 2017-18гг., с изменениями в законодательство о СМИ, которые предусматривают усиление контроля за интернетом, уголовным делом против руководителя БелаПАН Алеся Липая, которое закончилось так трагически, — нынешнее дело для меня всего лишь продолжение этого репрессивного ряда.

— Почему следствие демонстрирует такой избирательный подход к фигурантам уголовного дела: двух человек освободили от уголовной ответственности, 13 журналистов остаются в статусе обвиняемых?

— Надеюсь, что большинство фигурантов уголовного дела все-таки будут освобождены от уголовной ответственности. В противном случае этот вопрос приобретет более жесткое звучание.

Пока все происходящее вписывается в логику, о которой я уже сказал: главными мишенями стали Tut.by и БелаПАН, поэтому остальные журналисты имеют куда больше шансов на освобождение от уголовной ответственности.

— «Дело БелТА» является делом публичного обвинения, на чем СК делает особый акцент. Дойдут ли до суда дела журналистов, освобожденных от уголовной ответственности?

— То обстоятельство, что «дело БелТА» является делом публичного обвинения, на самом деле имеет очень маленькое отношение ко всему происходящему, потому что регулируется другими статьями Уголовного кодекса. При условиях, что дело не представляет большой общественной опасности, если возмещен ущерб, если обвиняемый ранее не привлекался к уголовной ответственности, существует вероятность прекращения уголовного преследования по решению следователя, прокуратуры или суда, а обвиняемый может быть привлечен к административной ответственности, что мы уже наблюдали с Павлюком Быковским.

— Почему, на ваш взгляд, действия главного редактора художественно-редакционного отдела ООО «Тут Бай Медиа» Марины Золотовой переквалифицированы с ч.2 ст.349 на ч.2 ст.425 (бездействие должностного лица) — на более тяжкую статью?

— У меня складывается впечатление, что следствие просто не нашло подтверждения прежнего обвинения и подыскало другую статью, которая представляется весьма противоречивой, не соответствующей сути обвинения.

Если обвиняются физлица, а не сотрудники СМИ, то штраф высчитывается не на одно СМИ, а на каждого из журналистов, которые в нем работают; это обстоятельство, по логике, должно выводить из-под удара должностных лиц медиа, потому как, повторюсь, речь идет о разных физлицах, которые пользовались паролями с нарушениями. Здесь следствие противоречит само себе.

Не исключено, что следствие или те силы, которые стоят за уголовным делом, имеют особое отношение к Золотовой и хотят вывести ее из игры: уголовное дело дает право лишать обвиняемого руководящих должностей.

— Почему обвиняемых ставят на дактилоскопический учет? СК подчеркивает, что по закону «О государственной дактилоскопической регистрации» - это обязательная процедура для всех подозреваемых (обвиняемых) по уголовным делам лиц.

— Законом «О государственной дактилоскопической регистрации» предусмотрена возможность постановки на дактилоскопический учет подозреваемых и обвиняемых. Возник резонанс в связи с тем, что не всех фигурантов дела стали вызывать для постановки на учет; это связано с тем, что у журналистов, которых подвергали аресту, пальчики могли откатать еще во время пребывания в ИВС. А затем уже начали делать дактилоскопию всем остальным — кого не задерживали.

— И какие же судебные перспективы имеет «дело БелТА»?

— Боюсь, что в Беларуси любое уголовное дело, любое дело, имеющее определенную окраску, — политическое или связанное с бизнесом, за которым стоят госструктуры, — имеет судебную перспективу. Думаю, именно по этой причине журналисты и избрали путь погашения ущерба, поскольку отлично понимают: шансы доказать свою невиновность в суде минимальны.