30-летний случчанин Стас Ермак в апреле 2016 года возвращался с работы домой и попал под поезд, когда шёл через пути по переходу. Был в наушниках и не услышал гудка. Стас рассказал «Кур’еру», как поменялась его жизнь после аварии.
Удар — и ничего не помню
Дизель ехал со скоростью 30−40 км/ч. Стас почувствовал опасность и повернулся тогда, когда локомотив уже был в трёх метрах от него. После этого парень мало что помнит. Поезд ударил слева. Стас говорит, что жизнь перед глазами не пронеслась, он вообще ни о чём не успел подумать — потерял сознание и упал между рельсами. Состав проехал над ним и остановился. Машинист вышел, оттащил парня от путей и вызвал «скорую» и милицию, как и положено по инструкции.
«Даже если бы я упал неудачно и меня бы разорвало на кусочки, он по инструкции всё равно должен был бы все эти кусочки аккуратно с путей убрать и ждать „скорую“ и милицию», — рассказывает Стас.
Что случилось потом, молодой человек помнит фрагментарно — был в полузабытьи: «Вроде бы милиционер у меня что-то спрашивал, я ему даже что-то отвечал. Потом помню, что ехал в „скорой“ и тесть у меня спрашивал, как я, а я ему махал рукой, мол, всё нормально».
Стас не помнит, чтобы сразу после аварии ему было больно. Предполагает, что его какое-то время держали на сильнодействующих препаратах.
Стас получил черепно-мозговую травму, сломал поясничный позвонок, 10 рёбер, порвал лёгкое и сильно ушиб левую руку. Его отвезли в Слуцкую больницу.
Жене сказали, что надежды нет
О том, что там происходило, он знает по рассказам. Говорит, что слуцкие врачи не смогли сшить лёгкое, вызвали хирургов из Минска из противотуберкулёзного диспансера. Те сделали операцию, и Стаса положили в реанимацию.
«Моей жене сразу сказали, что случай безнадёжный. „Всё, идите домой, мойте полы“, — так и сказали», — рассказывает Стас.
Молодой человек потерял много крови. Донорскую кровь организм отторгал. Перелили 2 литра плазмы.
«В итоге из состояния „полная задница“ мой организм потихоньку начал выкарабкиваться. Сам жить захотел. Стали нормализовываться давление, пульс, все показатели. И меня отправили в реанимацию в Минск. Там я очнулся уже полностью. Пять дней пролежал на искусственной вентиляции лёгких и пять дней — без», — рассказывает случчанин.
Если бы сидел в печали, остался бы инвалидом
«В реанимации я просто лежал, — вспоминает Стас. — Было скучно. Когда мне отменили искусственную вентиляцию лёгких, я выпросил книжку у медсестры. Детектив какой-то. Прочитал её четыре раза, потому что больше ничего не было».
Стас говорит, что в реанимации не боялся за будущее. Он был твёрдо уверен, что выздоровеет, что в любом случае окажется сильнее обстоятельств.
«Если бы я впал в депрессию, у меня бы не было сил на выживание, — говорит Стас. — Я знал, что поправлюсь. И поправился. А если бы ныл и сидел в печали, сейчас был бы никому не нужным инвалидом. У человека получается то, что он хочет. Этим принципом я руководствуюсь по жизни».
После реанимации молодого человека на три недели отправили в торакальное отделение областного противотуберкулёзного диспансера, потому что разрыв лёгкого был самым опасным из всех повреждений. Там он встретил хирургов, которые зашивали его в Слуцке. Они удивились, что их пациент всё-таки выжил.
После диспансера на машине скорой помощи Стаса перевезли обратно в Слуцк. Он уже нормально дышал и разговаривал. Всё ещё сильно болели рёбра и из-за перелома позвоночника нельзя было ходить. «В Слуцке я месяц пролежал в больнице, — рассказывает Стас. — Лежал, играл в компьютерные игры. Мне давали таблетки для улучшения пищеварения.
Сделали целую стопку рентгенов.
Через месяц отправили в Республиканский центр нейрохирургии. Там врач сказал: «Ты можешь попросить операцию, мы тебе поставим протез позвонка, а можешь ничего не делать, оно само зарастёт». Я говорю: «Спасибо, я тогда обойдусь».
Ходил продлевать больничный в поликлинику на костылях
После этого полгода Стас лежал дома, был на больничном. Ждал, пока организм восстановится. С больничного вышел немного раньше времени.
«Мне надоела бюрократия в нашей поликлинике, — признаётся Стас. — Я должен был каждые три дня продлевать больничный. На костылях шёл в больницу. Пока ждал в очереди, лежал на кушетке, потому что очень болела спина. Был один хирург, который выезжал на дом, но он выезжал к неходячим больным.
А если я могу двигаться, значит, в списках не значусь.
Я дожидался своей очереди, заходил к врачу. Мы друг на друга смотрели. Он молча продлевал мне больничный, и я уходил».
Что осталось на память
На память Стасу остались шрамы и боль в повреждённых частях тела.
«Чувствуется, что была травма, — рассказывает он. — Когда делали операцию, рассекли мышцы. Тело уже не будет таким, как раньше. Поясница всегда болит. С этим ничего не сделаешь, учишься не обращать внимания».
Стас говорит, что не боится ездить на поездах, но стал намного осторожнее переходить дорогу.
Добро пожаловать в реальность!